Сварогов

Если рассуждать практично,

То лишь в физике вся суть!

А Мадонна, Форнарина,

Беатриче?
– - Старый вздор!

По теории Дарвина

Страсть есть половой подбор.

Женщины мне не в новинку

И понятны, как врачу.

По духам ее блондинку

От брюнетки отличу.

Впрочем, если уж хотите,

Воздадим любви мы честь:

В страсти так же, как в сюите,

Мелодичность чувства есть!
– -

Серж с величьем Голиафа

Улыбнулся свысока.

Как соперника, он графа

Недолюбливал слегка.

XIII

Наконец веселым звоном

Огласился зал, и в дверь

Вышла в ткани дивной, тонкой

Дева, Гелиоса дщерь.

С Одиссеею согласно,

Ах, была облечена

Сей божественно прекрасной

Тканью тонкою она,

Тканью, что из рук выходит

Лишь богинь бессмертных, но --

Эти ткани производит

Суетный Париж давно.

И бессмертные богини,

Корифейки наших сцен,

Их заказывают ныне

Просто у madame Пакэн.

XIV

Подсознательно рифмуя

Valenciennes, Пакэн и трэн,

Как Цирцею опишу я?

Черт возьми, зову Камен!

Bcе сравненья были б плоски...

Был богини профиль строг,

А по греческой прическе

Кто б узнать ее не мог?

Чары... Как нам без ошибки

Указать, где чары те?

В позе, в голосе, в улыбке,

Или скрыты в декольте, --

Под божественной накидкой

Цвета сливок и зари,

Под жемчужной тонкой ниткой,

В кружевах и poudre de riz?

ХV

Стан богини стройно-гибкий

Был скульптуры идеал,

И, полуоткрыт улыбкой,

Рот был символично мал.

Вас, философы, спрошу я,

Что прелестней женских губ,

Созданных для поцелуя,

Если б даже был он груб,

Дерзко-крепок, слишком долог.

Даже не один, -- а тьма!

Каждый строгий феминолог

Ценит поцелуй весьма.

Бесконечное в моментом

Тут слилось, и познаем

Тайну мы экспериментом,

Строгим опыта путем.

XVI

– - Ах, друзья мои, простите!

Ждать заставила я вас!
– -

Фея шла к влюбленной свите,

Одарив улыбкой глаз.

У волшебницы коварной

Ручки две поцеловав,

Серж шутил комплиментарно,

И вздыхал смущенный граф.

– - Говорил я о прибавке!

Сделал Серж унылый вид:

Там торгуются, как в лавке,

Не дирекция, а жид!
–

Он замолкнул в гневном чувстве.

– Вздор... две тысячи... для вас!

Меркантильный счет в искусстве,

И коммерческий Парнас!

XVII

– - Неудача... между нами?
–

Подняла Цирцея бровь.

Серж слегка пожал плечами:

– - Завтра попытаюсь вновь!
– -

– - Да, Елена Николавна!

(Так Цирцею звал наш свет)

Из таможни я исправно

Ваш доставил туалет!
–

Граф сказал, привстав на месте.

– - Вы всегда добры ко мне!
– -

(A propos, целковых в двести

Доброта пришлась в цене).

– - Но, однако, мы о прозе

Нынче говорим... я зла!
– -

И Цирцея в томной позе

В свой chaise-longue полулегла.

ХVIII

– - Граф, подвиньте мне скамейку!..

Я смущен. Как быть? Опять

В этой позе чародейку

Вам я должен описать!

Запрокинулась головка,

Взгляд смотрел из-под ресниц.

Вот, протянутая ловко,

Ножка в туфельке цариц...

Шелк накидки падал низко

С кресла на пол, как волна...

Соблазнительного риска

Поза вся была полна.

Но изящна и небрежна

И с улыбкой на губах,

Утопала фея нежно

В мехе, в шелке, в кружевах.

XIX

Близостью и позой дивы

Вдохновленный до любви,

Впал в экстаз красноречивый

Серж, сидевший vis-a-vis.

Говорил он: "Это школа-с!

Вот артистки идеал!"

Дар ее, таланты, голос

Он эффектно восхвалял.

Зембрих... Нильсон... Лукка... Патти...

Берлиоз сказал, Сарсэ...

И, цитируя некстати,

Декламировал Мюссе.

Улыбалася Цирцея,

И пурпурный, точно мак,

Юный граф шептал, краснея:

– - Неужели это так?

XX

– - А! Никитин и Ордынцев?!

Дайте мне пенсне! Сама

Я хочу взглянуть на принцев,

Принцев крови и ума!
– -

Новая впорхнула фея

В очарованный салон.

– - Сафочка!
– кричит Цирцея.

Смех, лобзаний миллион.

Друг Цирцеи, злая роза,

Distinguйe et comme il faut...

Только имя -- род курьеза:

Сафочка, Софи, Сафо.

Имя поясним сначала, --

Нет в нем капли чепухи:

Как Сафо, Софи писала

Очень милые стихи.