Трапеция

А на следующий день Томми впервые серьезно упал.

В процессе обучения и тренировок он срывался сотни раз. На его долю перепало

все положенное молодым гимнастам количество синяков, ожогов, ссаженных

коленей и потянутых мышц, и он всегда относился к ним, как к чему-то само собой

разумеющемуся. Даже тихонько гордился, что не обращает внимания на эти

мелкие досадные травмы. Но случившееся стало для него ужасной

неожиданностью.

Томми делал простое сальто и даже соприкоснулся с Джонни пальцами, и тут в

глазах потемнело. Почувствовав, что летит вниз, он в последних проблесках

сознания попытался свернуться и с содроганием понял, что тело не слушается.

Потом был сильный удар и темнота.

В носу поселился резкий горький запах. Томми поперхнулся, закашлялся и

открыл глаза. Мокрое лицо холодило. Джонни сидел рядом и держал у его

ноздрей открытый пузырек нашатыря. Под спиной был твердый пол. Лицо Марио

размытым кругом маячило за плечом Джонни. Оттолкнув руку с нашатырем, Томми сел.

– Что случилось? – пробормотал он.

– Похоже, ты потерял сознание, – сказал Джонни. – Я сперва решил, что ты

промазал, а потом увидел, что ты не группируешься, а наоборот. Господи, как ты

меня напугал… Я думал, ты свалишься прямо на голову!

– Подай полотенце, Лисс, – Марио снова протер ему лицо. – Давай-ка, Везунчик, выпрямись. Где-нибудь болит?

Томми попробовал подвигаться.

– Вроде нормально… Я… ой!... кажется, ребра ушиб. А так нормально.

Тело снова свело спазмом ужаса.

– Ты нас всех перепугал, – в голосе Анжело звучала непривычная мягкость. – Ты

мог сломать шею. Я уж было решил, что ты ее в самом деле сломал. Марио

правильно сделал, что прозвал тебя Везунчиком.

– Все так быстро случилось, – выговорил Томми. – Все было нормально, а потом в

глазах почернело. Хотел сгруппироваться и не смог.

– Будешь должен свечку Святому Михаилу, – Лисс робко тронула его за руку. –

Вот так гимнасты и убиваются.

Томми вдруг понял, насколько потрясенными они выглядят. Опасность в самом

деле была так велика? Они в самом деле так за него переживали? И только-

только он успел проникнуться всеобщим теплым отношением и неожиданно

бурным проявлением чувств, как Анжело резко скомандовал:

– Так, хватит. Он не пострадал. Мы не будем весь день рассусоливать, что могло

случиться. Лисс, лезь наверх и помни, пожалуйста, что ловитор здесь я. Ты все

равно хватаешься. Держи руки при себе, а как их поймать – это моя забота.

Лисс пошла к лестнице. Марио жестом отправил Томми следом.

– Ты знаешь правило. Если не получилось, иди наверх и делай снова.

Томми качнул головой.

– Не могу. Меня еще трясет.

– Именно поэтому, Везунчик.

– Как скажешь, – Томми кое-как встал на подгибающиеся ноги и побрел к

лестнице.

Во рту сделалось гадко.

– Что-то мне… – начал он и едва успел добежать до уборной.

Марио сунул ему полотенце и с мрачным видом стоял рядом, пока Томми – по

своим ощущениям – выкашливал все внутренности. Когда рвота наконец

прекратилась, он вцепился в фаянс и выговорил:

– Лучше я сделаю перерыв. Если полезу наверх, снова упаду.

– А если не полезешь сейчас, не полезешь никогда.

Глаза Марио светились ледяным спокойствием, его рука на локте Томми больше

не поддерживала, а сжимала.

– Я бы понял, если бы ты ударился головой. Небольшое сотрясение, бывает. Но

головой ты не бился, а выворачивает тебя просто потому, что ты струсил. А

теперь выметайся отсюда, пока я тебя на клочки не разорвал.

Парень толкнул Томми к выходу, и тот вдруг понял.

Он думал, что ничего не боится. Он гордился собой, потому что никогда не

страдал от обычных панических атак, присущих начинающим воздушным

гимнастам, не цеплялся в ужасе за перекладину, страшась падения, не хватался

за стропы, как утопающий за соломинку. А теперь оказалось, что он вовсе не

чужд страху, просто в его случае страх пришел позже, в более слабой форме. В

его храбрости не было никаких личных заслуг, просто не выпало случая по-

настоящему испугаться, вот и все. А теперь он испугался, и Марио это заметил.

Под насмешливым взором парня Томми побрел к лестнице и, спотыкаясь, полез

на аппарат.

– Ну наконец-то, – язвительно встретила его Лисс. – Добрый вечер.

Девушка подождала, пока он подаст перекладину, раскачалась, кувыркнулась и

позволила Анжело поймать себя за лодыжки. Томми неуклюже схватил

вернувшуюся трапецию, пытаясь отбросить все мысли и сосредоточиться лишь

на моменте, когда Анжело отпустит Лисс. Он бросил ей трапецию, девушка

поймала, прыгнула на мостик рядом с ним и уклонилась, давая ему перехватить

перекладину.

– Быстрее убирай! Не спи! – крикнул Марио снизу. – Так, Томми, твоя очередь.

Лисс придержала трапецию, пока он брался за перекладину.

– Окажи милость, поделись, что будешь делать? – едко поинтересовался

Анжело.

– Простой перелет, – ответил Томми единственное, что пришло на ум.

Марио считал для него, чего не делал с самых первых дней.

– …два, три… пошел!

Томми почувствовал, как трапеция понесла его вверх. Внутри словно сжимались

неведомые раньше мышцы, голос Марио звучал будто за миллионы миль.

– Подтянись… выпрями ноги… держи, держи… пошел!

Томми бросил тело через перекладину, и руки вдруг оказались там, где им

положено было быть. Вот Анжело поймал его запястья, вот движение отдалось

болью глубоко под ребрами. Зато он снова чувствовал ритм кача, ровный, как

часы… а потом перевернулся, и их руки расцепились. Томми позволил трапеции