В пепел

Лаисса взяла себя в руки, поправила шляпку и сделала пару решительных шагов в сторону набирающего обороты скандала.

— Сестричка, рехнулась? — голос Пепла, раздавшийся за спиной, звучал придушено и прерывался странным кашлем, но был для нее сейчас слаще ангельского хора. — Куда намылилась? Валить нужно в другую сторону!

На том ангелы и замолкли. Тем более, что Дари сунул ей в руки тяжелый и неудобный сверток, подпихнул в спину и скомандовал:

— Ходу! Ходу отсюда! Пока эта сирена не собрала здесь легавых со всего города.

Когда они вернулись обратно в квартиру, Ретен, места себе не находивший от беспокойства и собственной беспомощности, первым делом вопросительно уставился на мальчишку.

— Принес я твои сокровища, принес, все в порядке, — правильно понял тот эту пантомиму.

Наемника попустило настолько явно, что хихикнула даже Лаис:

— Давай рассказывай, герой, — дернула она Дари за вихор. — С чего это тебя так корчило от смеха всю дорогу. И что там за переполох случился.

И Пепел рассказал. Живо и красочно. С подробностями и в лицах.

Сцена с кальсонами и ее яркое описание имели особенно оглушительный успех. Лаис слова сказать не могла, лишь молча и недоверчиво таращилась на мальчишку, явно подозревая, что ей врут. Ретен мрачно играл желваками. Дари уже икал.

— Слушай, ты же не мог ее не узнать? Ну, эту загадочную даму. — Лаис все еще не могла поверить. — Даже я поняла, кто это.

— Узнал, конечно, — хихикнул Пепел. — Хотя и не сразу. Это Рети, твоя несостоявшаяся рыжая любовь. Хотя, насчет состоявшейся это с какой стороны посмотреть. Если с ее — то вполне. Надо же какая самоотверженная преданность твоему нижнему белью! Не иначе, как добывался трофей, чтобы потом хвастаться подружкам. И ты, Рети, будешь теперь среди подавальщиц кофе легендарной фигурой. А твои портки станут знаменем их сбывшихся надежд…

Пепла явно несло. И явно не туда. Но остановиться сам он уже не мог, его веселье все больше напоминало истерику. Пришлось останавливать:

— Мальчик, — удивительно равнодушно, с ленцой даже протянул Ретен, глядя куда-то поверх головы Дари. — А ведь мои кальсоны спасли тебе жизнь. Теперь я тоже об этом знаю. Но про эту странную цену могут узнать и другие. Не страшно?

Пепел подавился смехом и потрясенно уставился на него:

— Н-да… Умеете же вы, сиятельный ресс. Ладно, один-один.

— Один-ноль, мальчик. Причем не в твою пользу.

Пепел молча поднял руки, признавая поражение.

Даже Лаис, которая к этим демоновым порткам не имела никакого отношения, почувствовала, что вдоль хребта у нее пронеслись волна холода. И тут же согласилась с Дари: ресс и вправду умеет. Двумя фразами показать кто здесь кто. Интересно, а что еще он умеет столь же хорошо? И не менее хорошо это скрывает? Нюх подсказывал ей, что многое. Очень многое. Не пора ли, в таком случае, начинать его бояться?

Словно подслушав эти мысли, Ретен обернулся к ней и бесстрастно поинтересовался, живо напомнив начало их знакомства:

— Лаис, мне настоятельно необходимо воспользоваться ванной. Очень настоятельно. Могу я это сделать?

Девушка нервно кивнула:

— Проводить?

— Боюсь, что да. Поддержка будет необходима. — Ретен уже неловко спускал ноги с постели, натягивая на себя одеяло на манер тоги.

Они с Дари подхватили его с двух сторон и ресс, постоянно морщась, доковылял-таки до ванной. Причем морщится его заставляла явно не боль, а зависимость от других, пусть и временная. Но от дальнейшей помощи он отказался категорически, резко захлопнув за собой дверь, когда Пепел попытался настоять.

Тот в ответ философски пожал плечами, непринужденно обозвал его упертой скотиной и пошел выуживать из торбы пресловутые кальсоны. Заодно с рубашкой и прочим.

Лаисса, дождавшись, когда в ванной зашумит вода, с очень странным выражением лица обернулась к мальчишке:

— Дари, а ведь он тебе сейчас угрожал. Причем всерьез.

— Угу, как равному, — с непонятным удовольствием согласился Пепел. — И это радует — с одной стороны. А с другой — я действительно перегнул палку. Нельзя унижать мужчину в присутствии его женщины, если не готов ответить за это жизнью. Так что да, он прав: один-ноль, причем не в мою пользу.

— Дари, — вытаращилась на него девушка. — Ты здоров? И ты ли это?

— Вопрос возник в связи с высоким стилем беседы, которым я, оказывается, тоже прекрасно владею? Или вообще?

— Именно в связи со стилем. А если вообще… Ты понимаешь, что ресс мог начать со своими угрозами гораздо раньше? Потому, что цена твоей жизни на самом деле не его портки, а бордель и честь твоей матери.

— Лаис, сестричка, — Пепел смотрел на нее почти с ужасом. — Никогда, запомни, никогда ресс Ретенауи не воспользуется честью моей матери ни для угроз, ни для чего либо еще. Просто запомни, если пока не понимаешь.

— Демоны! — Лаис выдохнула и отвернулась. — Такое впечатление, что я в лавке зеленщика, и вокруг меня одни сплошные луковицы. Настолько все многослойные и многозначительные! И попробуй разбери, что там под вашей шелухой на самом деле.

— Кстати о луковицах! — тут же оживился мальчишка, меняясь буквально на глазах, — а не пойти ли тебе приготовить что-нибудь пожрать? Если покормить того ресса, что прижился в твоей ванной, может он перестанет быть таким… рессом? А? Как тебе идея?

Лаис вздохнула и пошла готовить. Действительно, вдруг поможет?

А чуть позже, уже раскладывая по тарелкам рагу и поглядывая на посвежевшего и подобревшего Ретена, вдруг вспомнила:

— Да, забыла сказать, я там, в кофейне, еще одно выяснила, совершенно случайно.

— Ну? — подтолкнул ее Пепел, видя что сама она не торопится, явно сомневаясь в уместности своей информации здесь и сейчас.

— Узнала, кто такой Черный Ганси.

— И? — на этот раз поторопить девушку взялся Ретен.

— Мясник. Знакомый кучера и той рыженькой подавальщицы. Любезный такой мужчина. Брюнет.

Пепел ржал так, что опять дошло до икоты.

Глава четырнадцатая

Дари отпоили водой, накормили ужином и оставили на кухне мыть посуду — и то, и другое и третье исключительно в целях успокоения. Насчет последнего тот вяло посопротивлялся, больше для порядка, но в конце концов смирился — сил уже не осталось. Все-таки сегодняшний день не прошел для него даром. Да еще и вчерашняя почти бессонная ночь. Хотя он-то успел немного подремать на составленных стульях, а вот Лаис ни на секунду от раненного не отошла. Интересно, а она на чем до сих пор держится? Тоже на голых нервах?