Военкор

Сириец, прижав ладонь к ране, сумел подняться и держался за нами, стараясь не отставать. Каждый шаг давался ему тяжело, но он шёл, стискивая зубы и хрипя. Настоящий воин.

— Гриф, давай сюда. Ещё один триста, — сообщил по радиостанции Гиря.

— Держись, сейчас помогут, — сказал я ему и помог сесть на пол.

Я достал аптечку и перевязочный пакет со жгутом. Сириец поблагодарил и показал нам, чтобы мы шли вперёд.

Сирийца оставили в коридоре, где его найдёт Гриф и окажет помощь.

Шли быстро, не останавливаясь лишний раз.

Очередной коридор вывел нас к узкому лестничному пролёту, ведущему непосредственно на крышу и в зал управления полётами.

— Песок, это Гиря, — произнёс он чётко и коротко. — Подходим к смотровой. Тут уже поработали.

— Принял, Гиря. Жду доклада. Песок, конец связи, — рация зашипела в ответ.

Гиря убрал рацию и посмотрел на меня.

— Всё, Лёха. Ещё рывок и вышка наша.

Я кивнул. Мы знали, что наверху точно кто-то есть. Как минимум пулемётчик, и он будет держаться до последнего. Позиция у него выгоднее нашей.

Верхний этаж уже кто-то обработал. Зал управления был разбит. Повсюду валялись стёкла, обломки аппаратуры управления полётам, раскрошенные кирпичи и окровавленные части тела.

Я крепче сжал автомат.

Как только мы поднялись, в нас полетело сразу две гранаты. Первая покатилась по полу, звеня металлическим корпусом. Не раздумывая, я рванул вперёд и пнул ногой гранату, которая улетела обратно в разбитое окно.

Рискованно, но тут либо мы их, либо они нас. Глухой взрыв раздался через секунду, сотрясая стены.

Вторая граната выкатилась в коридор и взорвалась всего в трёх-четырёх метрах за углом. Коридор был узким, бетонные стены сжали ударную волну, словно кулак.

— Ещё одна! — крикнул Гиря, увидев, что нам кинули целую связку гранат.

Я прыгнул за разрушенную стену, но полностью меня это не спасло. Меня отшвырнуло, словно тряпичную куклу. Обломки бетонной стены ударили в плечо и бок так, что воздух вырвался из лёгких.

На миг перед глазами потемнело. Мир вспыхнул белыми искрами, заплясал в размытой пелене. Казалось, что я нырнул под воду, настолько всё было приглушённым и неестественным.

Но автомат остался в руках. Пальцы судорожно стискивали его не выпуская.

Я завалился набок, рывком перекатился за угол и попытался отдышаться, слыша только глухое биение собственного сердца.

Всё тело вибрировало после удара, но я понимал, что сейчас нельзя останавливаться.

Передо мной мелькнули силуэты — двое выбежали на рубеж обороны, надеясь добить нас в замешательстве.

Я нажал на спуск. Первая очередь забрала ближнего, его откинуло назад, и он рухнул в дверной проём. Второй, получив свою пулю, зашатался, захрипел и осел.

— Контроль, — бросил я Гире.

Ещё двое были метрах в десяти, они мгновенно среагировали. Отползли к входу на смотровую, заняв позиции.

Отсюда уже отлично просматривались окрестности и всё лётное поле.

За разбитыми стенами и окнами бывшего зала управления видна крыша, с которой нас и прижимают.

Гиря поднялся за моей спиной, хромая, но готовый к бою.

Кидаться в лоб на наёмников было бессмысленно — вход простреливался наглухо.

— Иду слева. Держишь?

— Держу, — сказал я Гире, прикрывая его перебежку на другую позицию.

Мы были уже на самой крыше. Чувствовалось дуновение ветра.

Наёмники продолжали стрелять, не давая мне поднять головы. Нащупав подсумок, я выдернул оттуда гранату.

Бросок, и она разорвалась рядом с укрытием противника. Этой секунды хватило.

Гиря, хромая, но удерживая автомат на плече, вышел из-за укрытия и короткими, точными очередями накрыл обоих. Первая очередь ударила в грудь одного из наёмников.

Того дёрнуло назад, словно зацепили невидимым тросом. Второму пули пробили тело в районе плеча и шеи. Он завалился набок, выронив автомат. Рация в его разгрузке коротко захрипела, но сам он уже не шевелился.

Я выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как горят мышцы рук и спины.

— Чисто! — бросил Гиря, перезаряжая автомат.

Мы обменялись коротким взглядом. Путь на крышу был открыт. Гиря тяжело осел у стены. Кровь медленно сочилась сквозь его пальцы, прижатые к плечу. Зацепило осколком от взрыва гранаты.

Однако взгляд Гири оставался цепким, живым.

— Пойду сам, — прохрипел он, перехватив автомат двумя руками.

Попытался встать, но не вышло — силы покинули его.

И тут очередной короткий резкий щелчок.

— Пулемёт, — увидел я рядом с вентиляцией наёмника, направившего ствол в нашу сторону.

Пули раскрошили часть стены за Кириллом.

Сжав автомат, я вдохнул горячий воздух и переместился за другую груду камней и аппаратуры.

— Гиря, живой? — громко сказал я, пригинаясь от пулемётной очереди.

Кирилл не ответил. Проверять сейчас было некогда. Пулемётчика нужно убирать. Радиостанции у меня нет, чтобы предупредить вторую группу.

Один такой пулемёт на крыше может устроить много проблем.

Я переместился, отстреливаясь от пулемётчика. Выскочил на крышу и затаился за небольшой надстройкой.

Пулемётчик не сбавлял обороты. Я достал одну из двух последних гранат и бросил к его укрытию. Взрыв, и пулемёт замолчал.

Выглянув, я пустил очередь в его сторону, но там уже никого не было.

Не успел я понять — был ли убит пулемётчик, как прямо из-за развороченной вентиляционной шахты на меня выскочил наёмник.

Решение пришлось принимать за доли секунды. Автомат при броске вперёд зацепился, как назло, за торчащий железный уголок. Стрелять я уже не успевал. Пришлось идти врукопашную.

— Сволочь! — услышал я английскую речь.

Подался вперёд всем телом, перехватил автомат поперёк груди и вдавил противника плечом в стену.

Одной рукой, почти на рефлексах, выхватил гранату из подсумка. Без секунды колебаний засунул её ему под разгрузку, выдернув чеку.

Противник не сразу понял, но я его оттолкнул от себя и прыгнул в сторону.

Взрыв разорвал тишину. Наёмника скрутило и отбросило к стене. Я укрылся за обломками, и в тот же миг раздались новые выстрелы.