Зима близко

— Не охотник, — покачал я головой и забрал амулет. — Просто уникум. Свой, природный. Таких в заповедниках держать надо, чтоб не вымерли.

— На каторге их надо держать, — проворчал Разумовский.

— А я о чём говорю?

— Не губите! — тут же грохнулся на колени Николка. — Нельзя мне на каторгу, у меня здоровье слабое! Дозвольте к доброму графу вернуться! Пока я на птичнике работал, ничего такого и в мыслях не держал, и искушений не знал!

Разумовский, ворча, забрал у Николки часы. Мы вновь посмотрели на голограмму и увидели, что Ван дер Ваальс так-таки достукался.

Дерево, до которого он домотался со своей тростью, отъехало в сторону, и Министр, даже не дождавшись окончания процесса, пошёл вниз, в образовавшийся тоннель. Из тоннеля лился наружу тревожный красный свет. Ступени уводили в лютую глубину. И яблочко, что характерно, дальше следить за Министром не стало. Изображение зарябило и потухло.

— Вопрос на засыпку, — проворчал я. — Куда этот сукин сын мог упереться, что даже мой распрекрасный Знак не сумел за ним последовать?

— Полагаю, ответ может быть лишь один, — отозвался побледневший Разумовский, — и тебе он известен так же, как мне.

Ответ был и вправду известен. Потусторонний, мать его, мир. Тот самый, где черти уже спят и видят, как бы разобрать меня на микроэлементы. А сейчас там до кучи нарисуется Министр и доложит, что всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает. После чего, надо полагать, мне придётся ждать сюрпризов.

Глава 22

— Так… — Я в задумчивости почесал нос. — Значит, вот что мы сейчас будем делать…

— В розыск эту скотину объявлю! — рыкнул Разумовский. — Всю полицию поставим на уши!

— Ну и на кой-ляд нам стоящая на ушах полиция?

— Эм… Не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Во-первых, человек (будем называть это так), за которым мы охотимся, обладает нечеловеческой силой, амулетами и вообще всесторонне развитая сволочь. У вас настолько переполнены ряды МВД, что вы хотите послать их на убой?

— Н-да, согласен, это я поспешил… Разумеется, тут — дело охотников. Они должны…

— Охотники если кому чего и должны — всем прощают. Ты можешь только с главами орденов поговорить. Валяй, начинай. Перед тобой глава Ордена Истинного Меча.

Разумовский посмотрел на меня как-то диковато и сказал:

— Я хочу, чтобы ты всех своих людей поднял искать Ван дер Ваальса.

— Да, конечно, не вопрос. Уже третьи сутки ищут.

Взгляд Разумовского сделался опасным.

— Что это ещё за шутки?!

— А как ты себе представляешь вот это вот «искать Ван дер Ваальса»? — рявкнул я в ответ. — Ломануть толпой в потусторонний мир? Найти это дерево? Есть идеи, в каком оно хотя бы городе? Может, мы уверены, что оно хотя бы в России? Нет. Но даже это — ладно, дерево, допустим, найдём. А дальше?

— Что ты предлагаешь? — Разумовский буквально заставил себя успокоиться.

— Прекратить совершать предсказуемые истерические поступки и подумать, что мы имеем. Первое: Министр как-то чухнул, что он под колпаком. Это говорит нам о том, что он очень осторожен, хотя не очень умён.

— Почему? Откуда такой вывод насчёт ума?

— Элементарно, Ватсон. Умный человек не пойдёт на дело, взяв с собой трость, по которой его можно опознать. А если уж всё-таки пошёл и потерял там эту трость — тогда немедленно, в ту же секунду надо разворачиваться и бежать, бросив всё. Потому что когда тебя вычислят — это уже просто вопрос времени. Министр таких выводов не сделал, стало быть, не самый умный персонаж. С другой стороны, как только мы к нему вновь подобрались, он это почуял и свинтил.

— Быть может, он умён, но слишком самонадеян? Горд до безумия?

— А какая разница? Ты можешь быть хоть Леонардо да Винчи, но если позволяешь, чтобы твоими поступками вместо ума управляла гордыня — значит, ты тупой. Если «Феррари» едет со скоростью сорок километров в час, мигая аварийкой, не стоит рассматривать её, как гоночную машину… Ладно, последнее забудь, считай, что я ничего не говорил.

— Эм…

— Второе, — продолжал я. — Очевидно, что Министр отправился в потусторонний мир докладывать обстановку. Жаловаться и/или просить подмоги. Это значит, что ад может вот-вот нанести удар. И удар не просто по чему-нибудь, а вполне конкретный. Они ударят либо по мне, либо по вам. По вам — на мой взгляд, было бы продуктивнее. Дворец. Власть. Верхушка… Собери здесь на беседу всех глав орденов — и дополнительно облегчи задачу этой твари. Одним махом охотничьи ордена будут обезглавлены. А дальше — всё. Решительный бросок тварей из Пекла на расслабившихся по ноябрьскому делу охотников. Прорыв Заслона. Все в панике, организации никакой, и один за другим города превращаются в руины. А в Петербурге бесчинствуют черти. Тебе с чёртом биться приходилось?

— Нет.

— А у меня опыт был. Работали полусотней. Мало не показалось. Представить, каково это, когда их — сто или тысяча…

Разумовский покачал головой.

— Нет, это невозможно. Есть ведь законы! Да, иной раз черти проникают в наш мир, бывает. Но масштабное нашествие… На это они не решатся.

— Почему? Только потому, что раньше так никогда не было?

Разумовский молчал и сопел. Я кивнул — мол, правильно сопишь, так и продолжай.

— Так что нам делать? — спросил, просопевшись, Разумовский.

Молодец он, всё-таки. Соображает быстро.

— Готовиться. Сообщить охотникам, чтобы завязывали бухать и ждали.

— Ждали чего?

— Ждали всего! Зима близко. Своих местных я сам предупрежу. А ты — займись другими орденами, только не собирай их в одном месте! Используй гонцов. И озаботься охраной дворца.

— А что будешь делать ты?

— Действовать, что же ещё. Если что, на связи. Твой Знак у моих ворот не трону. — Я протянул Разумовскому руку.

Тот крепко её пожал. Заглянул мне в глаза.

— Ты ведь понимаешь, насколько это серьёзная угроза?

— Ой, да я тебя умоляю. Ну подумаешь, черти. В первый раз, что ли… Так, ну где тут этот? Всё, Николка, полетели назад. Хватит подвергать тебя искушениям.

— Слава тебе, Господи, кончилось! — перекрестился Николка.

Сдав ворюгу обратно в птичник, я поспешил домой. Дома всё было в целом хорошо. Но я на всякий пожарный проверил целостность и работоспособность верёвки, не пропускающей за частокол тварей. Здесь тоже всё было ровно и работало в штатном режиме.

Потом я собрал домашних в гостиной и сказал:

— Зима близко. В связи с чем вводится особое положение. До моего распоряжения за ворота выходить нельзя. Кто бы ни приехал, хоть гонцом от императрицы назовись — на территорию не пропускать. В случае чего прятаться в погреб.

— Ещё я по погребам не сидела! — возмутилась Земляна.

— К тебе и Захару последнее не относится. Где он, кстати?

— Да где был, там и есть. С Марфой своей милуется. Кабы и впрямь не размножился…

— Бог этого не допустит. Ладно, Захар пусть остаётся там, где есть. Приедет сюда — если меня дома не будет, не пускать.