Детская проза

Там много было собак всех сортов и всех размеров. Собаки прыгали, лаяли и скулили. И продавцов было много самых разных: толстых и худых, причёсанных и непричёсанных, аккуратных и совсем драных. Они всё время своих собак расхваливали: — Купите мою овчарку, не пожалеете. Лучший друг. Буквально…

— Я поживу у твоих друзей, пока ты не оправишься от операции, — предложила Сэм, когда бабушке неожиданно позвонили из больницы и назначили день операции. Разве могла Сэм предположить, что друзья бабушки живут не в Нанаимо, а в Онтарио? — Тебе понравится Маргарет Трюблад. Мне и самой…

Дмитрий Степанович слегка откашлялся, не открывая рта, словно у него першило в горле, и вытащил из стола шахматную доску. Через полтора десятка ходов морщины на его лбу заметно погустели, а белый клочок волос на левой брови, обычно свисавший вниз, теперь смешно торчал вверх. Вскоре, воспользовавшись…

Брезгуют князем. Варвар… У спесивых — спесивых и лживых — греков все варвары. Половцы — варвары. Хазары — варвары. Руссы — варвары. Ни одного языка, кроме своего, греческого, ни знать не хотят, ни признавать не хотят. Какую бы речь ни слышали, ухо их все слышит: «Вар-вар-вар-вар-вар-вар». И потому…

Выйти из дому в такую непогодь — против этого протестует всякая душа, и уж только неотвратимый долг принуждает отправиться в путь — для мамы такой неотвратимостью был мой крик, а для доктора? Посмотрев на высокого дядьку, я снова закричал, может, только чуточку потише, включая в дело все малые резервы…

На счастье, в небе приглушенно зарокотал самолет. Генка задрал бинокль. — ТУ, честное слово, ТУ, — радостно закричал он. — Даже летчика видать. — Ври-ка больше, — отозвался снизу Колька. — А тебе чего надо? — словно только что заметил его Генка. — Чего суешься? — Дай посмотреть разочек, — попросил…

— И вчера… — старик попытался вывести девочку из задумчивости. — И вчера, когда она сказала, что уйдет, я крикнула, что не люблю ее, пусть сейчас же уходит и не возвращается, оставит нас в покое. И вот она ушла, навсегда. Из-за меня. Талья в который раз заплакала, уткнувшись в промокший…

Когда я приехал в Приамурье, местные промысловые охотники вели кочевой образ жизни. Потом они перешли к оседлости, и стали постепенно зарастать их кочевые «дороги». Теперь в крае применяются новые формы освоения таежной целины — созданы государственные и кооперативные промысловые хозяйства, и в глухие…

С наступлением сумерек оживились обитатели леса. С дерева на дерево перелетали летяги, вышли на охоту индийские куницы. Шелестел в сухих листьях еж. Амба прошел несколько километров, но нигде не встретил изюбра или кабана, к мясу которых питал особое пристрастие. Рассвет застал его на берегу горной реки.…

Я украдкой повернул голову влево. Черный глиняный горшок с ручками стоял в дверях и делал мне какие-то таинственные знаки рукой. — Рафик [1] Нечаев, — услышал я, — идите сюда на минутку! Я склонился над своей папкой и сделал вид, будто ничего не вижу и не слышу. Это было не самое…

Дальше Пришли папа, Рита и Галя в зоопарк. Только подойдут к клетке — зверя посмотреть, а Галя уже дальше тянет. Не дождалась, пока павлин хвост распустит, рыбок золотых и полосатых покормить не успели — всё дальше, дальше торопит. Рита хочет на обезьян поглядеть, а Галя уже тащит её к оленям.…

Спрашивать её я, конечно, не решился. На следующей перемене я несколько раз пришел мимо неё, загадочно улыбаясь. Один раз даже приставил к глазам пальцы, свернутые в виде очков. Она только презрительно скривилась и фыркнула. Поскольку речь идет о загадке и тайне, то хватит и думать, что она признается…

— Ну, ладно, — ответила Лида, — ты сегодня, я завтра, а послезавтра — Алик. В живом уголке было темно и тихо. Алик взобрался на стул и зажег свет. В стеклянных аквариумах, чуть шевеля плавниками, медленно и сонно плавали рыбки. А в клетке, за густой проволочной решеткой, сидел сгорбившись…

— Что же ты так рано вернулся? — спрашивает мать, увидев, что я пришёл. — Не хочу больше гулять, — говорю я и решительно стряхиваю с себя пальто. — Удивительно! — пожимает плечами мать. — То не дозовёшься никак со двора, а тут сам вдруг пришёл. — Там дядя Илья, — говорю я, — и ещё чужой дядька.…

Еще совсем недавно, когда он, бывало, от души веселился, и его родители тоже, когда они трое веселились, ему и впрямь казалось, что такого просто быть не может. Как-то даже в голове не укладывалось, что он может получить двойку. Никак он не мог в это поверить. Худо-бедно, но тройку ему поставят. Уж как-нибудь…

Жизнь на причале не прекращалась, несмотря на артиллерийский обстрел, которому не однажды за ночь подвергалась Южная бухта. Немцы стреляли наугад, вслепую рассеивая снаряды вдоль склона, посылая их на звук мотора. Конечно, этот беспорядочный обстрел не причинял в течение одной ночи существенного вреда,…

– Превращение в корыта хотя и не так заманчиво, – сказал он, – но все же стать корытом лучше, чем никем, ничем и ни для кого. – Это верно, – заметила слегка обиженная Осина, – превратиться в корыта куда приятнее, нежели стать дровами. Да, дровами, – повторила она, покосившись на некрасивую Елку и окидывая…

— Итак, вы утверждаете, — шагнули к папе милиционеры, — что в кармане у вас шарф? — Нет у меня в кармане шарфа, — соврал папа дочке. — Да, в кармане у меня шарф, — сказал он правду милиционерам. — Ты обманываешь, — рассердилась дочка, — шарф у тебя…

— А вот и Корнелия Брайант шагает к нам по прибрежной дороге, миссис докторша, дорогая, — сказала Сюзан. — Намеревается облегчить душу, излив на нас трехмесячный запас сплетен. — Очень надеюсь, что это так, — сказала Аня, обхватывая колени. — Я изголодалась по нашим деревенским сплетням, Сюзан. Надеюсь,…

— Только смотрите больше двух червяков не давайте, — наказал я. И они побежали в дом. Бубе очень нравился наш аквариум с двумя учёными карасиками. Мы его поставили на окно, на самом солнечном месте. Если постучать по стеклу пальцем, карасики выплывут и затыкаются носами в поверхность воды. Карасики…