Проза

Огонь же арабских звезд холоден и далек, и существует он в бессчетных лабиринтах замыслов, в чудовищах, выхваченных остриями света, в туманностях, в утраченных вселенных мерцающей звездной пыли, в мертвых лунах. Сказав, что столетие станет веком огня, я, повидимому, думал как о германском пламени…

Часа в четыре ночи пение и пляска кончились. Братья офицеры поднялись, расплатились щедро, – это было видно по лицам вернувшихся лакеев, – и уехали; бегуна послали куда-то пешком, о чем-то между собой пошептавшись: скороходы при господах заменяли почту. И у всех в обеих комнатах была мысль, что верно…

Подходит солидный господин. Писатель хочет удрать, но не успевает и радостно улыбается. Продолжительные рукопожатия. Господин. Как я рад, что встретил вас, уважаемый! Когда же рассказик-то? Подписчики в нетерпении, нужно доставить им удовольствие. Писатель. Рассказик-то? Да через неделю. Обязательно,…

Восторгались пьесой одни дети. Взрослые не обнаруживали ни малейшего воодушевления и к происходящему на сцене относились несколько иронически. Когда, по случаю кровожадности английской девицы, очень некрасивой, возник на сцене вопрос, черт она или человек, с галерки послышался ответ: — Да ты в рыло-то…

А наверху маленькие хвостатые чин-ги непрестанно визжали: «Чи-чи-чи!». Некоторые, зацепившись за ветки только хвостом, висели головой вниз и быстро, нервно размахивали передними лапами. Другие спустились на нижние ветви и кричали совсем близко от грау. Но он не умел лазать по деревьям, как они, а потому…

Как произошло приземление и где — он не знал. Сильная, непривычно сильная перегрузка вдавила его в кресло, что-то сжало грудь, голову, ноги, дыхание прервалось. Он припал губами к датчику кислорода, но тут его резко качнуло, в ногу ниже колена впилось что-то клешней, и он успел еще подумать: «Зажим!…

Я оглянулся. На тротуаре позади меня больше никого не было, и все же я был уверен, что она принимает меня за кого-то другого. Я никогда до этого не встречал ее — ни на занятиях по философии, ни где-нибудь еще. — Мне кажется, мы с вами не знакомы, — сказал я ей. Она неожиданно рассмеялась. — «Мне кажется!…

* * * На прения с самим собою ночь убив, глотаешь дым, уже не прочь в набрякшую гортань рукой залезть. По пуговицам грань готов провес 1000 ть. Чиняя себе правёж, душе, уму, порою изведешь такую тьму и времени и слов, что ломит грудь, что в зеркало готов подчас взглянуть. Но это только ты, и жизнь…

Пьеротену было под сорок, он уже обзавелся семьей. Он вышел из кавалерии в 1815 году, когда была распущена наполеоновская армия, и заменил отца, совершавшего нерегулярные рейсы на «кукушке» между Лиль-Аданом и Парижем. Женившись на дочери мелкого трактирщика, он поставил дело на более широкую ногу, упорядочил…

— Положение нашей сестры трагично, не спорю. Но, по мне, уж лучше пусть погибает с голоду, чем идет в гувернантки. Лучше вообще не помогать родственникам, чем помогать им опроститься. И что ж! Этот кремень, этот несговорчивый барон сажает родную племянницу за пишущую машинку, сует в руки родного племянника…

- Далеко путь держите? "Чем дальше, тем лучше, - промелькнуло в голове у мистера Фезерстоуна, - желательно на край света". - К вечеру будем в Солсбери, - ответил Нигглер. - Спешки у нас особой нет. Мистер Фезерстоун сидел в кабине с закрытыми глазами и чувствовал, что вот-вот лишится сознания.…

Противнее всего было кормить в условиях невесомости гадюку и белых мышей. Андреев приблизился к клетке с обезьяной. Заметив его, обезьяна зацепилась хвостом за решетку, подтянулась к космонавту и открыла рот. Валерий вставил в ее открытый рот тюбик с банановым пюре и надавил. Одно удовольствие было…

Ночь душна, кровать скрипит всеми пружинами своего дешевого матраца и казенная обстановка норовит отнять силы и легкость мыслей, которые так понадобятся с утра. А сон все равно не к добру. Когда мне такое сниться значит я буду слишком надеяться на удачу. Романтика в башке заиграет. Шалишь, нельзя. Просыпаюсь…

Фигаро. А, да ну его к черту! Сюзанна. Ты как будто чем-то удручен? Фигаро. Я взбешен. Сюзанна встает. Где же наш с тобой уговор? Помогаешь ли ты мне, Сюзанна, верой и правдой предотвратить большую неприятность? Неужели ты позволишь этому злобному существу еще раз обвести себя вокруг…

Зрелость, которую Монтале обнаружил в своей первой книге -- "O i di eppia", опубликованной в 1925 году, -- усложняет объяснение его развития. Уже в ней он ниспровергает вездесущую музыку итальянского одиннадцатисложника, выбирая умышленно-монотонную интонацию, которая порой делается пронзительной…

С группою дам, туристов, молодежи подымаемся в гору. Монах на телеге везет вещи. Смеркается. Густа зелень, в ней белеют врата монастырские, и по дорожке, аллеею лип, кленов, орехов, оказываемся у огромной, тоже белеющей в полусумраке гостиницы. Июль, а еще жасмин не отцвел. Жасмин сладостно одуряет,…

Впрочем, после прекращения регулярного прямого транспортного сообщения с Москвой и другими городами России самым популярным литературным произведением в городке стало железнодорожное расписание, висевшее в пропахшем мочой здании вокзала с выбитыми окнами и красивым лозунгом над входом: "Железной…

- Он не рохля и не дурак. Просто его лавочка прогорела, - ответил Мировой Ум. - А в баре на гитаре он тоже не просто так играет. Ты послушай. Мысль вслушалась: от "Венецианского карнавала" хотелось пить дорогое вино и тратить деньги: в самый раз для бара. Бились рыбы в темных омутах, и герцог…

Слишком много угля, что ли. Из нашего пита [18] шестьсот человек получили лив [19] , сударь. Кругом увольняют и увольняют. Нигде нет работы. Потому я и возвращаюсь. Домой, понимаете? К себе, в Кривую. Жена там у меня и землица. Гафье тогда три года исполнилось. Семьсот долларов за пазухой везу,…

Два года спустя повесть вышла отдельным изданием, -отличаясь от журнального варианта, как отличается законченное художественное полотно от беглого карандашного наброска. А в 1889 году появилось "Новое эпохальное путешествие пана Броучека, на этот раз в XV столетие".. . Сохранив все признаки литературной…