Современная проза

— Люблю. Но дело не в этом. Я вообще принципиально не рисую шаржи на женщин. Был опыт. Зарекся. Еще бы одна, две, а то сто. Нет, Георгий Иванович, даже за миллион не соглашусь. — За миллион согласился бы, — не поверил голос и пристыдил, — ну что за предрассудки, старик? Я за тебя, как за последнюю…

Подобные мелочи не могли испортить Ваське ликующего чувства нового дня. В отличие от многих соотечественников Вася не верил, что радость скрывается где-то в будущем, он жил настоящим. Ему все было хорошо, все по нраву. И крепость собственного тела, жилистого и неутомимого, и птичьи голоса за окном, и…

— Он был моряком? — Не знаю, не знаю, боюсь соврать. Правда, после школы он поступал в мореходку, но потом куда-то исчез и надолго выпал из поля зрения. В форме я его никогда не видел. Впрочем, с тех пор мы и встречались-то раза три-четыре, не более. — А у вас сохранились какие-нибудь фотографии?…

— Кто ж их считал? — вяло отбивал я его внезапный натиск. — А я тебе сейчас сосчитаю. — Витька оторвал край газеты и достал ручку, — Вот круг, — это весь твой жизненный опыт, — (теперь он играет в научного руководителя, механически отметил я), — школа: 25 человек в классе + 10 учителей + 10 дворовых…

«Дожили…» Вот единственная мысль — если только это банальное выражение сокрушенных эмоций можно облечь в гордое слово «мысль», — которая возникает при чтении первых же страниц этой книжицы, чтобы не покидать читателя уже до конца. Слава богу, что издание лишено фотографий. Но и без них четыреста страниц…

— А эта парочка чего же не поздравляет? Их сняли с сундука, поставили рядом, и они пошли к молодым под смех и шуточки. Там им сунули какие-то сладости в ладошки, и они вернулись к сундуку. А залезть на него не могут! Животами ложатся, руками тянутся — нет, не получается, высок сундук! И опять кто-то…

— Слежу за своей дочерью, если ты не возражаешь. Даже ему порой было нелегко выносить взгляд этой женщины. В зрачках его жены навечно застыл немой укор. Энрико наморщил лоб, сглотнул и пробормотал: — Это самое малое, что я могу… — Ты смешон! — прошипела Роза. Энрико посмотрел…

— Это ты о моих серёжках с фианитиками? — представив мужа с блестящими цветочками в ушах, Надежда едва заставила себя удержаться от смеха. — Лёнечка, ну и скопидомок же ты! Они же копеечные! — Копеечные или нет — решать мне, — сухо оборвал он. — Твоё дело вернуть требуемые…

Душистое, теплое облако мягко накрыло балкон. — Что это за запах? — спросил я тогда. — Это, родной, сирень, — прикрывая меня от ветра, сказала мама и добавила: — Это родина твоя — Россия. Ты — русский. ПОГРАНИЧНИК …на эскалаторе. Движение медленное. Чувствую, что за мной выстраивается…

Бывало, кто-нибудь из хасидов, или моих братьев, или дядьев обходил кабаки, разыскивая меня, и находил среди пьяных солдат, сморенных сном крестьян и усталых путников. Достойный и добродетельный, он пробирался ко мне, чтобы сказать: «Вернись, Залман, вернись к ученью, вернись в семью, к жене». Я смеялся,…

Там, где я рос, на любовь к Китаю смотрели не очень-то одобрительно. Был, конечно, сэнсэй Мацумото, худой старик в линялом синем кимоно и очках в роговой оправе, с длинными седыми волосами, которые мотались вокруг его сморщенной шеи, точно обрывки паутины. Китай, который он любил, остался где-то в двенадцатом…

— У меня тоже всех убили, дочка. Давно. До твоего рождения. Далеко до твоего рождения, там, — он махнул рукой в пустой воздух. — Я шел много лет. Я не знаю, сколько лет мне. Я устал ходить. У меня старые ножки, и они болят. Я надеялся, что ты разотрешь мне щиколотки водкой и дашь проглотить водки внутрь.…

Дальнейшие слова возникали в голове уже без задержки. — Это береза, это елка, сосна, клен… — Обведя взглядом окружающий мир, он не обнаружил не знакомых предметов. Все было ему известно, понятно и реалистично. Он понимал, что сейчас тепло и на дворе, скорее всего лето, но какой месяц, день, а тем более…

Нина развернула лист с аккуратным мелким почерком. «Здравствуй, Нина. Я вернулся с фронта. Цел, не ранен. Скучаю по тебе. Вот мой адрес. Жду. Целую. Володя Барбашов». Девушка вернула письму исходную форму и положила его в карман черной кофточки. — Казак что ли? — усмехнулась Анна. — Казак, —…

Нина с Валериком пристроились в хвост нестройной очереди. Выяснить, кто последний, оказалось невозможным, всем не терпелось поскорее протиснуться к вожделенному столу. Очередь, между тем, продвигалась столь же быстро, сколь и разрасталась. — С ребёнком поедете на Урал? — равнодушным тоном поинтересовался…

Какие выводы можно сделать из такого вот события? Очень много можно сделать выводов, но не сразу, потому что мы не готовы к кардинальным выводам, рушащим наши представления о жизни в целом. А я тогда, как многие другие, имел твердую философию, свою, отличную от других, но не выходящую за рамки привычных…

«Понятно, — сказал Димка, уже просто мрачно. — Миссия, значит. Ну, можете больше не вкладывать. Я получил их все. Сто тридцать четыре. Эта — сто тридцать…» …твою в душу через семь гробов, он, понимаешь, меняет реальность! Дыра у него в кармане, в дыру лезут записки! А я каким-то чудом не сдох за…

Однажды утром А не смог встать. Тело не работало. Не чувствовались ни руки, ни ноги. Только глаза открылись; был запах и голод. Голод, кстати, был очень сильный. Ещё были звуки. За окном с ужасающим скрежетом двигали мусорный контейнер. Проехал мотоцикл. Звякнула бутылка и вскрикнула женщина. И много,…

К слову, Свен никогда не любил, чтобы его отвлекали и заглядывали через плечо. Дома он тоже работал. Но все равно меньше, чем Маркус Эггер, который мог убежать с семейного ужина по звонку кого-нибудь из своей команды, потому что на территории доков только что нашли труп с перерезанной глоткой, и оставить…

Параллельно получило развитие другое подавленное увлечение – кулинария. Потеряв жизненные ориентиры, я стал много и увлеченно готовить. Были куплены немецкие ножи лучшей стали, китайская сковорода с выпуклым дном и профессиональная разделочная доска толщиной в два пальца. Также…