Книги из серии "Рассказы"

– Нет, каков мерзавец! – Н-да… – усмехнулся Иван Саввич. – Это вы что же – в преддверии реформы? Наверстываете, так сказать? – Э, реформа! . – презрительно отмахнулся Домбровский. – Улита едет… «В этой усадьбе, – подумал Никитин, – не такая уж тишина, как может показаться с первого взгляда…» К вечеру…

Лодки и в самом деле были хороши. Они славились на всю округу, их можно было встретить не только на тихой Юлдузке, на берегу которой жил Чаркин, но и много дальше – до самого Дона. Легкие, осадистые, с отличной проходимостью, они были сделаны с таким изумительным расчетом, с такой точностью и гармонией…

Я пошел обратно в мастерскую. Приемщик возвестил мне, что свои ботинки я смогу получить завтра в это же время. И протянул клочок бумаги с моей фамилией. – Когда платить, сегодня или завтра? – спросил я. – Завтра, – ответил приемщик. Было уже два часа дня, и поскольку я еще не курил, то купил пачку…

– Ну что вам сделали эти мыши? Ведь ничего же не сделали. Моя мама сказала, что нашла мышь, утонувшую в банке с уксусом, и что весь уксус пришлось вылить в раковину. И добавила, что глупо терпеть мышей только потому, что нам нравится слушать, как они резвятся по ночам. Приманкой служил сыр. Мышеловки…

Над нашим приютом, на холме, жило семейство Уэстов. С виду их продолговатая хибара мало отличалась от сарайчика, где они держали кур и кроликов. Я обожал этих людей больше всех на свете. Отец с матерью в семье Уэстов были милые и обаятельные. У них было пятеро сыновей и дочь, от девяти до восемнадцати…

Падение не причинило миссис Шимшамян тяжелых увечий, но она все же слегла на неделю. Ямина зияла на пустыре еще несколько лет, пока окончательно не заполнилась мусором из дома Казакянов. Каждое утро, без четверти шесть, направляясь в город, Абгар-Кукуруза поглядывал на яму. Она вносила разнообразие…

На соборной колокольне пробило десять часов. Безветренная, теплая ночь дышала огнем звезд. Сибиряк слышал, что сильнее и громче бьется пульс отогретой за эти дни весенней земли, что даже тело его, повинуясь неведомому закону чувствует себя более упругим и свежим, и кровь просит движения. И вспомнилась…

…Однажды летом наша мама работала на упаковке инжира у Гугенхайма. Было много сверхурочной работы с дополнительной оплатой, и мама задерживалась допоздна, до десяти, а то и дольше. Она разрешила нам ужинать в ресторане. В разумных пределах, конечно. Мы это и сами понимали. И вообще, мысль о разумных…

«Много ли вы знаете о своих врагах?» – усмехнулся про себя Чизерус. – Не будем тратить время, – сказал он. – Я должен увидеть ее комнату. – Какую? – горестно отозвался Зед. – У нее здесь три комнаты. – Видимо, спальню. Ту, откуда она исчезла. А по ходу дела спрошу у вас еще кое-что… Спальня Лисэи…

И эхо повторило мой крик отчаяния. Белые птицы, медленно взмахивая крыльями, летели в темноте к морю. – Арвентур! – кричали они. Я не мог двинуться с места; обхватив руками фонарный столб, я плакал от невыразимой тоски. Я боялся думать, страшился оскорбить плоским, ограниченным представлением нетленную…

– Этих кроликов не продавать, – застонал он, сгибаясь. – Будет передано, – внимательно сказал я. – Кроликов йоркширской породы кормить смесью. – Хорошо. – Венгерских кочерыжками, пять пучков. – Отлично. – Нет, я не умру, – сказал он, отдуваясь, и мы снова ринулись в темноту. – Нет, умру. Секунд…

– Немножко усилия, немножко воображения, и это стекло покажет нам чудеса. Эти сельди и шпроты, – вернее, трупы их – не воскрешают ли они океан, свою родину, подводный мир, чудеса сказок? А эти вульгарные телячьи ножки – зелень лугов, фермы с красными крышами, загорелые лица крестьян, картины голландских…

– Нет, – выкрикнула она, – ни за что, ни за какие блага в мире! Один рубль. – Позвольте, – продолжал я, – мы можем сойтись иначе. Я дам вам тысячу. Она вздохнула и отрицательно покачала головой. Какие дикие образы толпились в ее мозгу? Она была жалка и страшна, крупный пот стекал по ее щекам; вся во…

Пуринштейн злорадно, по-дружески, захохотал и хотел было подарить Олегу Гавриловичу кремовый самопроизвольно включающийся и выключающийся звонок – последнее изобретение оккультной индустрии под названием «Подтверждатель Мыслей». – Да ладно вам… – сконфузившись, отмахнулся Олег Гаврилович от подтверждателя…

– Мы же договаривались… не говорить… – тихо сказала она. Он слышал, как она замолчала там, в той своей комнате, и как там зашуршали цветы, тяжестью разворачивая целлофан, тяжестью своих листьев, стеблей и тяжелых, начинающих уже распускаться бутонов, цветы, которые он купил вечером и которые она хотела…

«Двести рублей, всего-то двести рублей!» – веселился Антон, словно бы поднимаясь сам в себе мелкими пузырьками, словно давясь газировкой, сдерживаясь и нагнетая в себе нестерпимое счастье, проникающее и проникающее в него маленькими частичками света, крупинками смеха, бесформленными корпускулами, цепляющимися…

А они сидели, коньяком этим нарезаясь, в квартире психолога, в его комнате, на коврах, на таких на мохеровых коврах, пушистых-пушистых, меховых почти, с тонкими волосинками мохера, может быть лисьего, а может быть и не лисьего, черт его знает, что там за мохер был, ну, короче, не в этом дело. И вот,…

Чтобы избавиться от тяжелого осадка после разговора с Джайвзом, я решил помедитировать. Я сел в кресло и стал повторять свою мантру. Летящий ласкающий звук и в самом деле постепенно завораживал мое внимание, отвлекая от недавнего разговора, истончаясь и пропадая, оставлял, наконец, совсем без мыслей,…