Книги из серии "Рассказы"

Ощущения от полета слегка портило то, что парить горизонтально у Парсинга не совсем получалось: ноги его все время норовили подняться выше головы. Должно быть, это оттого, что голове пришлось изрядно потрудиться, над изготовлением прочувствованной речи и сейчас она немного устала, успокаивал себя капитан.…

«Что же теперь делать? – недоумевает царь. – Не ходить же теперь по замку с голой попой?» Нашел нитку, иголку. Попытался зашить дырку – неудобно. Руки и глаза – спереди, дыра – сзади. Бился царь, бился – так ничего у него и не вышло. Тут, на счастье, заходит в комнату Главный Казначей. Обрадовался…

– Как показывает опыт, – заметил Ленечка, – ты скорее начнешь воспринимать меня всерьез, если дать тебе пару минут спокойно позлобствовать. Так что я, с твоего разрешения, помолчу некоторое время. Скажем, до прихода гномов. «Ну, чего глазенки вылупил, интриган? – послушно начиная злобствовать про себя,…

Вот и сейчас — МЕРТВОЕ ТЕЛО, ЗАЧЕМ ТЫ ЛЕЖИШЬ В ТЕНИ, МЕШАЯ ЖИВЫМ? Из тьмы разверстого подъезда Ольга вывозит коляску в морозный сумрак двора. Стараясь не смотреть в лицо трупа, носком ботинка она отодвигает его руку с раскрытой ладонью чуть в сторону, чтобы по ней не проехали колеса. В памяти всплывает…

«Он не видит меня! Он пройдет мимо и не заметит меня!» – предположила она. И это был «страх». Но мужчина заметил. Он даже слегка изменил свой маршрут, чтобы подойти к ней поближе. Он низко наклонился и протянул к ней руку. «Чего он хочет? Что собирается сделать со мной?» – попыталась представить…

Вот такой вкратце незатейливый сюжетец. По крайней мере таким я его себе представлял… Основная проблема с этой повестью заключалась в том, что о своем возможном участии в альманахе я узнал всего за два дня до окончательного срока представления рукописей. Если честно, мне и предложили-то в нем участвовать…

Сначала она легонько трогает отдельные травинки пальцами, как бы настраивая инструмент перед игрой. Непонятно только, что в данном случае является инструментом – рука или трава. Процесс продолжается какое-то время, затем она замирает, явно удовлетворенная. Ладонь ее неподвижно распростерта в нескольких…

– Вот лоб, вот глаза, вот щеки, чувствуешь?.. А губы… разве это мертвые губы? – она нежно поцеловала его соленую от слез ладонь. – Разве я похожа на мертвую? – Не-ет, – мальчик готов был расплакаться снова, от облегчения. – Не похожа… А папа мягко, поскольку про себя, возразил: «Разве что когда возвращаешься…

– Хорошо. Вы не будете против, если я надиктую сообщение своей супруге? Блеф, причем легко проверяемый. Нужно было как-то отвлечь их внимание, но не было времени выдумывать правдоподобную ложь. На мое счастье, ни у кого из снурков тоже не нашлось времени, чтобы хотя бы пролистать мое досье. Нет,…

Однако один из уродцев внезапно понял, что его теперь зовут Глазастиком. Не было сказано ни слова. Осознание пришло свыше. Он шел… секундочку… седьмым в отряде. И не смотрел по сторонам. Никто из них не смотрел по сторонам. Следующим препятствием на пути отряда был ручей. Он выглядел совершенно…

А в это время где-то на краю Вселенной  умирал мальчик. Он был еще слишком мал, умирал всего 84-й раз, поэтому к смерти своей относился как к некоему таинству. Он знал, что умирать легко. Достаточно лечь на спину, закрыть глаза, задержать дыхание, медленно досчитать до ста и остановить сердце. Но…

Внизу около моря, на теплой земле, бабочек было много. Но они все были похожие, белые и желтые, одного бедного цвета, и Тимоша привык к ним и не ловил их. А в горах летали разноцветные большие бабочки; там было прохладней, бабочки летали редко, зато они были разные, неизвестные, и напоминали мальчику…

Об этом ему и пришлось сообщить ей в весьма завуалированных выражениях. Она поняла. Покивала. Ушла. А через пару дней очередной прокол. И снова у нее не нашлось никаких объяснений, почему из ее компьютера исчезла целая форма договора с забитыми в нее данными одного весьма влиятельного клиента. – Может…

– Ты это видел, Черт!!! – спросил хмурый одноглазый мужик в дождевике и высоких сапогах с ботфортами, внимательно наблюдавший за странным домом. Двое стояли в тени соседней улицы, внимательно наблюдая за странным домом. – Видел, Рохля. Видел, что делать будем? – Что делать? Как ты думаешь? Папаша…

– Привет, Жень!!! – раздался сонный усталый голос Козырева. – Привет, Козырь!!! Калядин никогда не звал друга по имени, только старым детским прозвищем, оставшимся еще со школы. – Ты знаешь, несколько не вовремя. Я как раз спать завалился. – признался Козырев. – Ничего. Проснешься. – жестко ответил…

Пойманный поднес руки к лицу и впился ими в глаза. Без единого стона он выковырял их из глазниц и отшвырнул их в сугроб. Кровь струилась из красных провалов, стекала по щекам и капала на черный снег. Пойманный безучастно стоял и не шевелился, будто бездушная кукла. Дожидаться развития событий Андр…

Вооружившись пакетом, в котором лежала рукопись начинающего автора-фантаста, отданного ей на редактуру, Инга Львовна вернулась в гостиную и мягко, стараясь не производить скрипящими половицами паркета излишний шум, подкралась к двери в спальню, из-за которой доносился шум льющейся воды. Рванув ручку…

Войдя в свой кабинет, Петр направился к окну. Распахнув его, он зажмурился, радостно подставил лицо прохладному ветру, дувшему с реки. Блаженство продолжалось недолго. Внезапно Петр понял, что ему что-то не хватает, и открыл глаза. В недоумении уставился на солнечный кружок, висящий в ясном голубом небе.…