Фатум

– Оливер, это еще что…, – хранитель осекся на полуслове, вспомнив о временной недееспособности коллеги. – Черт. Ладно, сам разберусь, – на экраны, тем временем , стали выводиться инфракрасные картинки из поврежденных отсеков: правда, из-за большого количества приборов и тепла, которое они испускали, было очень трудно понять, где была техника, а где – живые существа. Недолго думая, Кей отключил лишнюю электронику. И снова замигал красный огонек на панели связи. Нахмурившись, Кристиан подключил динамик.

– ….мерс, скажи, что это ты вырубил свет, а? – рука мужчины замерла на кнопке включения микрофона. Кей окаменел и уставился в одну точку, чувствуя, как почва снова уходит у него из-под ног. Ее голос затих так же внезапно, как и появился; огонек потух. Но так не должно быть. Не должно, потому что Николь не могла здесь быть. Она сейчас в пентхаусе, ждет его возвращения, как он и просил.

Она не может быть в Гладиусе.

Она не должна быть в Гладиусе.

Как в замедленной съемке, Кей повернулся к Оливеру в поисках ответа. Иксу, который все еще не мог говорить, только и оставалось, что сверлить воскресшего друга горящими глазами, однако, и этого оказалось достаточно: всего на мгновенье, на одно несчастное мгновенье в зеленых глазах айтишника промелькнуло чувство вины. Другого ответа Кристиану и не понадобилось.

– Николь! – Арчер тут же включил микрофон, одновременно пытаясь связаться с лабораторией в своей квартире. Мужчина все еще надеялся, что все это – одно большое совпадение и что в его квартире тоже отключили свет. – Николь, ты слышишь меня?!

Ответа не было: ни из квартиры, ни из динамика.

– Твою мать, ответь мне! – вызов в пентхаус был сброшен, а на мониторе появилось уведомление об ошибке: не веря собственным глазам, Кей читал оповещение о том, что в его квартире снова была активирована система безопасности. Кто-то снова спалил его квартиру. И Кей догадывался, кем был этот «кто-то».

С губ мужчины сорвался нервный смешок. И вот снова: всесильный, великий и ужасный, как называла его ниса, он был абсолютно беспомощен. Он больше не умирал от ожогов, не сходил с ума от раздвоения личности и даже не задыхался в закрытом аквариуме – но несмотря на все это, таким беспомощным, как сейчас, Кристиан не чувствовал себя никогда. Николь не отвечала. Вероятно, она не слышала его, потому что канал связи был зашифрован, и Кей не мог в него вклиниться. Единственный, кто мог это сделать, сейчас лежал немой и обездвиженный – еще один абсолютно бесполезный хранитель.

Черт! Какого дьявола она здесь забыла? Неужели было так сложно просто отсидеться в безопасности и дождаться его? Почему, ну почему она снова и снова наступает на одни и те же грабли?!

– Передатчик здесь? – мужчина подлетел к парализованному иксу, смотр прямо ему в глаза. – Моргни, если он у тебя!

Саммерс моргнул, а затем принялся бешено косить глазами так, что Кею ненароком стало страшно, как бы глаза айтишника и вовсе не выпрыгнули из глазниц от такой натуги.

Путем нехитрых логических рассуждений, мужчина понял, что икс от него хотел: под безвольной ладонью хранителя поблескивал какой-то предмет.

– П-пол?

И снова ее голос нарушил тишину: испуганный, дрожащий голос. Внутри у Кристиана все похолодело. Пол? Какой еще к черту Пол?! Кей знал только одного Пола, да и тот был мертв, так что…

Но ниса не могла помнить его. Было еще слишком рано. Конечно, Кей рассчитывал на то, что способности хранителя-икс помогут сломать ментальный блок, поставленный Маликом, но все происходило слишком быстро. Ее сознанию требовалось больше времени на восстановление: Николь еще не была готова…

– …Нет, нет, нет, только не сейчас… пожалуйста, т-только не с-сейчас….

Кей вырвал передатчик из рук Саммерса как раз в тот момент, когда отсек заполнил душераздирающий вопль.

– Николь! – хранитель сжимал передатчик так сильно, что рисковал раздавить его, но ничего не мог с собой поделать. – Николь!

Она все еще кричала. Она не слышала его. Черт!

Продолжая кричать что-то в передатчик, пытаясь достучаться до девушки, Кристиан вернулся к столу и начал лихорадочно всматриваться в экраны: все камеры, как назло, показывали одно и то же – отключение основного питания мало что дало. Одни и те же расплывчатые оранжево-красные пятна на темно-синем фоне, да и только. Черт! Черт! Черт!

Крики девушки перешли в жалобный скулеж, а вскоре и вовсе стихли; если бы не ее тяжелое дыхание, Кей бы подумал самое худшее. Она не должна была проходить через все это в одиночку. Он должен был быть рядом, и, что самое главное, он должен был быть в теле Малика, использовать его телепатию, чтобы проследить за тем, чтобы возвращение памяти не убило нису. Он так долго все планировал; он так долго этого ждал, но теперь все стремительно летело в тартарары.

– Николь, скажи мне, где ты?! – в отчаянии воскликнул Кей, прижимая передатчик к губам. Он не мог найти ее. Он должен был найти ее, но не мог. Камеры были бесполезны. – Где ты, Николь?!

Она была совсем одна, беспомощная и разбитая, угодившая прямиком в лапы Риверса. Одна мысль об этом сводила Кея с ума. Забористо выругавшись, хранитель вновь подошел к Оливеру и снял с его ремня бластер. Кончено, этого было недостаточно, однако, Кристиан не собирался тратить время на поход в арсенал.

– Я не знаю, какого черта здесь произошло, Уолли, – проверяя заряд оружия, приговаривал Арчер, – но после того, как все это закончится, ты за этот бедлам ответишь. Неужели я много прос.., – мужчина осекся на полуслове, заметив на камерах стремительно двигающееся пятно. Облегчение хранителя было мимолетным, оно длилось ровно столько, сколько было нужно мозгу Кристиана для того, чтобы трезво оценить имеющиеся данные и понять, что ниса так быстро двигаться не могла. Это был Риверс. И он, в отличие от Кея, кажется, прекрасно знал, где находилась Николь.

Забыв о головомойке для приятеля, мужчина тут же бросился на помощь.

Он опоздал. Снова. Эта мысль была просто невыносима, она сводила его с ума, бесила. Когда Кей думал об этом, ему хотелось начать крушить все подряд, рвать и метать, кричать до тех пор, пока его легкие не разорвутся. Возможно, он бы даже убил кого-нибудь в приступе гнева. Несколько часов назад, еще будучи Маликом, он бы так и поступил. И эта маленькая тайна осталась бы только между ним и Дэвидом; тайна, заключавшаяся в том, что все, что творил Кристиан до сих пор, творил именно он, а не Малик. Всех, кого он убил, всех, кого он пытал, пытал именно Кей, а не его брат, хоть и последний всецело одобрял подобные методы. А причина для сего была только одна: Кей совершил все эти вещи, на подсознательном уровне оправдывая себя тем, что все это – следствие пребывания в теле Малика. В какой-то степени он даже в это верил, но теперь, когда он был в своем собственном теле, а желание убивать никуда не исчезло, мужчина понял, как сильно он заблуждался.

Прошло уже больше часа с тех пор, как Риверс покинул планету, унеся с собой Николь и оставив код для связи с «Андромедой». Целых восемьдесят три минуты Николь была в руках Графа, а, зная его методы, Кристиан не мог быть уверенным, что девушка была еще жива.

«Хорошие новости» одна за другой прилетали с разных сторон, и Кей уже и не знал, как ему не помереть от подобного счастья. Очевидно, Эстас потерял связь с внешним миром не из-за активации системы безопасности, а из-за киберталантов Берга: именно он позаботился о том, чтобы контроль над внешней связью перешел к Графу. Бунт Кристиану удалось подавить: одной онлайн-трансляции оказалось достаточно для того, чтобы убедить «неверующих» в том, что магистр Арчер был жив и здоров; тех же, кому Риверс успел промыть мозги, отправили в тюремный отсек, благо, таких было немного. Вообще-то, сажать их за решетку не имело смысла: снять внушение мог только тот, кто его наложил, или другой более сильный телепат; первый вариант был невозможен, потому что Кристиан не собирался церемониться с Риверсом: прошлый акт его милосердия не оправдал себя и стоил Каролине жизни; второй вариант был практически невозможен: из двух оставшихся телепатов, Граф и не подумает помочь Кристиану, а Малик, даже если он все еще был жив, едва ли мог оставаться в трезвом рассудке – использование же способностей, наверняка, добьет его. А потому разумнее, да и гуманнее, было бы устранить предателей, вместо того, чтобы всю жизнь держать их взаперти и тратить на них ресурсы, вот только, озвучь Кристиан подобное, Оливер только укрепится в своей вере в то, что тот, кто вернулся в теле Арчера, не был его лучшим другом. Хотя на это у икса и без того были причины: нос Саммерса все еще кровоточил после столкновения с кулаком Арчера. В остальном же, выглядел айтишник нормально. Двигательные функции восстановились, правда, более разговорчивым Оливер от этого не стал: он не проявлял своих чувств так же открыто, как Кристиан, что, вероятно, делало его гораздо лучшим хранителем, однако, от Кея вовсе не укрылось то, с какой частотой зеленые глаза айтишника возвращались к капсуле с телом Сандевал. Да, Саммерсу было ничуть не легче, чем Кристиану, мужчина понимал это, но, с другой стороны, Каролина была мертва; для нее все закончилось, а потому тратить время на скорбь по ней было неразумно: когда все закончится, они просто-напросто клонируют ее, и все будет по-старому, почему Саммерс не мог понять этого?!