Город Драконов
Шрифт:
Он заговорщицки усмехнулся ей и заметил, что по ее лицу пробежала тень неуверенности. Ее прислали сюда из-за диких слухов? Совет переусердствовал и этим заставил ее выглядеть глупо?
— Что ж, капитан Лефтрин, возможно это выглядит подозрительным с нашей стороны, но мы бы хотели, чтоб Вы знали — наши дела с Вами не закончены. Мы не хотим, чтоб Вы покидали порт до тех пор, пока не предоставите нам полный отчет о результатах зкспедиции.
— Конечно, торговец Полск, поскольку Совет отказался выплачивать мне заработанные деньги, я, естественно, не считаю наши дела законченными! Я надеюсь, Совет не хотел оскорбить меня, отправив меня и мою команду в дорогу рисковать жизнью и здоровьем там на реке! Сделка есть сделка и Вы знаете, что мы вправе ожидать справедливой
Он увидел, что ее плечи расслабленно опустились. Это был торг, понятный для каждого торговца.
— Безусловно, сделка есть сделка, капитан Лефтрин, и никто не знает этого лучше, чем Совет торговцев Кассарика! Мы будем рады обсудить вопрос Вашей оплаты, как только Вы принесете нам все, чего мы ожидали от завершения Вашей последней поездки. И я четко заявляю, что мы ждем разрешения посмотреть и сделать копии Ваших бортовых журналов и речных карт, которые Вы, без сомнения, создали. Вы помните, что мы послали с вами охотника Джесса Торкефа. Он добывал мясо для участников экспедиции, также он записывал события и хранил карты для Совета. Мы опечалены известием о его кончине и потрясены Вашими обвинениями его в предательстве. Однако у нас есть право требовать, чтоб эти документы и другие его личные вещи были переданы нам.
Лефтрин бросил косой взгляд вниз на док. Последний груз раскачивался за бортом и скоро Большой Эйдер полезет за ним.
— Не могу сказать, что разделяю вашу скорбь от его — кончины-. И я не знаю, какие у вас с ним были личные договоренности о записках и картах, но с уверенностью могу сказать, что у него были другие — личные договоренности-, которые были связаны с забоем драконов с целью получения прибыли и, возможно, начать вести дела с Калсидой. В любом случае, он умер, а волна, которая накрыла мой корабль унесла с собой все, что не было привязано. Поэтому боюсь, что даже если бы я был уполномочен завершить дело от его имени, то не смог бы этого сделать. Я бы советовал вам поближе присмотреться к человеку, который рекомендовал его. Джесс Торкеф был предателем и и кто бы не привел его на борт моего корабля, он сделал это со злыми намерениями.
Он услышал, что Эйдер со стуком приземлился на палубу. Он повернул голову и улыбнулся Скелли, которая появилась у его локтя.
— Отдать швартовы, — сказал он негромко и повернулся назад, чтоб посмотреть на делегацию в доке.
— Вы могли бы отойти, приветливо предложил он. — Нам нужно поменять положение баркаса для дальнейшей погрузки. Это не займет больше минуты.
— Он отплывает! — зашипел член Совета рядом с Полск, а потом повернувшись к гвардейцам закричал: — Не позволяйте им развязывать! Держите их швартовы, не дайте им сбежать.
— Отвяжите канаты, если надо, — сказал Лефтрин спокойно. Передние канаты уже вились за бортом, а Сварг был у руля развертки. Гвардеец с копьем взялся за канат, привязанный к корме. Большой Эйдер пожал плечами, покачал головой, наблюдая за их бесполезными попытками, а потом остановился и отвязал канат от крепления на Смоляном. Он отпустил ее за борт и Смоляной свободно поплыл.
— По местам! — крикнул Сварг и команда пришла в движение, как будто имела один разум.
— Смоляной? — тихо попросил Лефтрин и живой корабль ответил толчком невидимых, но мощных задних лап. Капитан был рад, что держался за перила. Большой Эйдер издал возглас удивления и пошатнулся в сторону, когда баркас рванулся вперед. В изумленных криках наблюдавших гвардейцев смешались удовольствие и тревога. Лефтрин чувствовал гордость за то, как ему удалось изменить способности живого корабля, но в то же время волновался о сохранности тайны отличий Смоляного. С тех пор, как стало известно истинное происхождение диводрева, любое его использование людьми не только не одобрялось, но и было запрещено Тинтальей.
То, что драконы, которых он сопровождал вверх по реке, приняли Смоляного, он приписывал терпимости Меркора. Он не хотел, чтоб это стало общеизвестно.— Достаточно, кораблик, — тихо сказал Лефтрин и, хотя Смоляной продолжил грести, он делал это осторожно, чтоб все выглядело так, будто его команда была исключительно, а не сверхъестественно, талантливой.
— Нас преследуют, капитан, — окликнул его Хеннеси.
Лефтрин обернулся и чертыхнулся. Помощник был прав. Либо Совет решил, что гвардейцев недостаточно, либо несколько владельцев маломерных суден решили, что следуя за Смоляным могут добраться до настоящей награды. С тем, как распространялись слухи в любом городе торговцев, Лефтрин не удивился, что мелкие торговцы могли слышать, что команда Смоляного нашла Кельсингру, но отказалась раскрыть ее месторасположение. Несомненно они были уверены, что если будут упорно следовать за ним, в конце концов он раскроет им свой маршрут. В то время как он был полностью уверен, что у них ничего не получится. Капитан усмехнулся.
— Держись от них на расстоянии, нет никакой необходимости…
Он не успел закончить фразу, потому что Смоляной взял дело в свои руки. На этот раз он использовал не лапы, а резкие движения своего скрытого хвоста, создавая волны на поверхности реки и заставляя маломерные корабли сильно раскачиваться. На мгновение его хвост стал виден, когда он проплывал по мелководью. А потом корабль так рвонул вперед, что заставил преследователей из всех сил бороться с созданными им волнами, которые едва не захлестывали внутрь. Не всем это удалось и Лефтрин сочувственно поморщился. Он заметил, что кожа нескольких моряков, когда они выбрались из воды, была обожжена.
Рывок Смоляного чуть не сбил с ног всю команду. Он стрелой полетел вверх по реке под изумленные возгласы свидетелей, которые заставили Лефтрина вздрогнуть. Теперь будет недостаточно просто все отрицать; некоторые очень быстро все поймут. Немного успокаивало только то, что они со Смоляным не рассчитывали вернуться ни в один из городов Дождевых чащоб раньше поздней поздней весны. Возможно, к тому времени слухи и предположения утихнут.
Но пока Смоляной уверенно двигался против течения, остатки флотилии небольших кораблей все еще пытались следовать за ним. Хеннеси подошел к капитану посоветоваться.
— Как думаете, они попытаются взять нас на абордаж?
Лнфрин покачал головой.
— Все, что они могут сейчас — это держаться нас. В темноте они ничего не увидят и им нужно будет пришвартоваться на ночь. А нам — нет.
— Вы считаете, Смоляной сможет найти дорогу вверх по реке в темноте?
Лефтрин успехнулся:
— Я в этом не сомневаюсь.
— Теперь мы на пути к новому приключению, — сказала Малта дрожащим от волнения голосом. Она откашлялась, притворившись, что это просто так, но Рейн обнял ее.
— Пожалуй, любимая, но на этот раз мы вместе. Втроем.
Послышался тихий звук, когда Тилламон приподняла край парусины и, наклонившись, пролезла под ним.
— Вчетвером, если считать меня, — сказала она, подойдя к ним. На ее лице сияла широкая улыбка, а в глазах горел огонек, которого Малта не понимала.
— Тебе не страшно? — спросила она золовку. — Мы понятия не имеем куда мы едем и насколько далеко. Капитан Лефтрин сказал, что нас ожидает много трудностей, через несколько дней наступят холода. Мы оставили свой дом на Са знает сколько времени. Но ты улыбаешься?
Тилламон громко рассмеялась и откинула вуаль. Когда в последний раз кто-нибудь видел такую улыбку? Ее смех заставил покачиваться ряд наростов, свисающих вдоль линии подбородка.
— Конечно, мне страшно! Я понятия не имею во что мы ввязываемся. Но Малта, я жива! Я выхожу в мир, самостоятельно. Из слов Рейна выходит, что мы направляемся в сторону города, небольшого поселения людей, где мне больше не нужно будет носить вуаль и слышать тихое бормотание, когда я прохожу мимо. Оставить свой дом? Хоть я и покидаю мать, но, думаю, она меня поймет. И я чувствую, что скорее еду домой, чем оставляю его позади.