Город Драконов

— Что ж, звучит достаточно разумно, — вставил Гест.

Отец впился взглядом в него.

— Нет, идиот. Нам выгодней, чтобы контракт был истолкован иначе. Мы должны настаивать, что Элис была нанята исключительно как эксперт по драконам, чтобы помочь заботиться о них во время путешествия. Нам нужно, чтобы было вынесено решение, что контракт предусмотрел только переселение драконов. Поскольку в этом случае у Элис будет право на часть богатств города, наравне с другими хранителями, охотниками и членами экипажа корабля. Я не знаю точного числа людей в экспедиции, если та молодежь вообще будет посчитана как имеющая действительное право требования. По моим предположениям, не меньше тридцати человек отправились в экспедицию в тот день.

Следовательно, Элис может претендовать примерно на одну тридцатую долю сокровищ Кельсингры. И… — снова рука запрещающе поднялась, поскольку Гест попытался встрять в разговор: — И, поскольку все знают, что Седрик был твоим секретарем, получал от тебя оплату и выполнял твои поручения, становится очевидным, что независимо от того, что в экспедиции участвовал он, его интересы являются на самом деле твоими интересами, поскольку ты были его работодателем в то время. Ты все еще являешься его работодателем и поэтому имеешь право на плоды всех его трудов, пока платишь ему. Это означает, что семейство Финбок имеет право на две тридцатых или одну пятнадцатую богатств города Элдерлингов. Весьма существенное благосостояние, если Кельсингра хоть немного похожа на Трехог или Кассарик.

Мозг Геста вскипел. Несмотря на остроту ума, отточенного работой Торговца, он никогда не рассматривал этот вопрос в таком свете. Он был слишком взбешен утверждениями, будто Элис и Седрик сбежали от него. Одна пятнадцатая богатств недавно обнаруженного города Элдерлингов под его контролем? Эта мысль заставила его задохнуться. Но в этот момент другая мысль скрутила судорогой его внутренности и заставила сердце биться как молоток. У него была информация, которой не владел его отец. Когда он услышал, что Элис очевидно оставила его и убежала с Седриком, он был почти уверен, что первая часть является правдой, а вторая часть — сплетней. Однако, он вверил жену попечению Седрика. Вверил его заботам. То, что его любовник- секретарь- не доставил его жену назад домой к нему, говорило и об отказе Седрика от него и о намеренном его, Геста, оскорблении.

И тогда Гест отправил послание собственным почтовым голубем, которым объявил, что он не будет нести ответственность за любые долги Элис и Седрика в их экспедиции, и что он не будет позволять использовать его кредит, чтобы оплатить их расходы. Это означало, что он уволил Седрика, как служащего? И Седрик мог тогда требовать свою долю сокровищ самостоятельно?

Несколько минут назад он даже не предполагал, что у него могло бы быть право на часть Кельсингры. Но когда до него дошло, что он может потерять возможную половину доли из-за своей вспыльчивости, вся кровь отхлынула от его лица. Его отец просто взбесится. Но только если узнает об этом. Если он доберется до Седрика первым, уверен, он сможет заполучить его обратно и вновь заставить безумно влюбиться в себя. Он страстно увлечен Гестом, он ведь еще мальчишка. Гарантия, что Гест не бросит его, вероятно является тем самым средством, чтобы вновь заполучить его преданность.

Что касается Элис… хорошо, что брачный контракт является, как ни крути, контрактом. Её чувства в данной ситуации не имеют никакого значения. Она связана своим словом и своей подписью, как дочь Торговца Бингтауна. Он держит её этим. Вот и все. Она могла свободно вернуться, и продолжать жить дома со своими свитками, книгами и бумажками. Или она могла попробовать бороться с ним и тогда по возвращении оказалась бы в положении немногим выше служанки. Он сделал ей одолжение, вступив с ней в брак. Ее семья будет опозорена, если не убедит ее возвратиться в надлежащее место. И это рычаг, который он может использовать против нее: если бы она попыталась бороться с ним, он мог бы угрожать достоинству и благосостоянию ее семьи. И тогда она сделала бы то, что должна.

— Ты слушаешь меня? — резко спросил отец.

— Конечно! — поспешно соврал Гест.

— Хорошо, тогда подумай о корабле и запланируй дату отплытия. Новости об этом новом городе подогрели интерес к Дождевым чащобам до крайней степени возбуждения. Все семьи в Трехоге и Кассарике будут пытаться отправить туда своих представителей, чтобы те разнюхали способы подзаработать. Если хочешь получить место на одном из судов, идущих вверх по реке, лучше всего заказать проезд сегодня.

— А ты можешь поручить это сделать своему человеку? Со времени отплытия Седрика я выполнял всю свою секретарскую работу самостоятельно.

— Пойди в док и закажи себя проезд, — сказал отец непреклонным тоном, окрашенным нотками презрения к человеку, который считает, что делать для себя работу самостоятельно является чем-то невообразимым и делегирует эти задачи подчиненным.

Гест понял, что лучше не настаивать. Однажды, несколько лет назад, он попытался объяснить отцу, что тот является персоной, весьма заметной в Бингтауне, Торговцем с существенным благосостоянием и собственными кораблями, и ему не пристало уподобляться людям, которые сами суетятся, организовывая свое путешествие. Может, еще и на рынок за ветчиной лично ходить? Последовавший ответ отца был длинен и утомителен, и сводился к тому, что именно так отец поднялся из низов, и он не будет переадресовывать другим людям подобные задания. А потом в кабинет отца ворвалась мать с очередной порцией нотаций для Геста.

Его мать никогда просто не входила комнату. Силия Финбок врывалась, как судно, идущее под всеми парусами. Ее густые темные волосы были уложены и украшены цветами (Гест втихомолку считал, что это более подходит для украшения стола, чем головы женщины). Она никогда не была худышкой, и возраст только прибавил пышности её формам. Наряжалась она всегда в старомодную одежду цвета семьи Торговцев Финбок — глубокого фиолетового. Она считала, что этим подчеркивает перед всеми свой статус. Кроме того, эти современные платья слишком уж облегают фигуру! Простоту покроя она компенсировала выбором дорогостоящей ткани.

Она надвигалась, расставив руки, чтоб обнять его.

— Мой бедный дорогой мальчик! Как может он ожидать, что ты будешь думать о делах, когда твое сердце разбито? Когда день и ночь ты думаешь об Элис? Она казалась такой скромной женщиной, домоседкой. Я убеждена, что, когда мы узнаем все подробности, все прояснится. Да какая женщина в своем уме могла бы тебя бросить! Ни один другой мужчина не выдержит сравнения с тобой! И Седрик был твоим другом так долго; мог ли он предать так тебя? Мой дорогой, дорогой мальчик! Нет. Этого просто не может быть! Просто что-то случилось с ними в том грязном месте, своего рода колдовство Дождевых Чащоб!

Она говорила, беспрестанно двигаясь и жестикулируя, почти танцевала, как будто все еще была той изящной темноволосой женщиной, которая сладко улыбалась со свадебного портрета на стене позади стола. Его отец улыбался ей, поскольку он всегда делал, когда она врывалась в его кабинет, но небольшой прищур глаз подсказывал, что, как и всегда, он не одобрял ее мелодраматическую привязанность к Гесту.

Гест решился. В любом случае это ему же на пользу. Три его Элдерлингов брата умерли, унесенные Кровавой Чумой, оставив его, чтобы он вступил в роль старшего сына и наследника. Все предполагали, что болезнь прибыла из Дождевых чащоб, как проклятие или как инфекция, вызванная обработкой вещей Элдерлингов. Его мать тоже так думала и никогда не прощала Дождевые чащобы за смерть ее трех маленьких сыновей. Силия была и теперь готова обвинить Чащобы в крахе брака ее сына и отступничестве его «лучшего друга.» И он готов был позволить ей и дальше так считать. Он посмотрел на неё проникновенным взглядом и увидел обожание в её глазах. «Если бы так, мама.» Он говорил мягко. «Но я боюсь, что кто-то украл ее сердце.»

— Тогда потребуй возвратить его! — в её голосе звучал вызов. «Пойди к ней. Пусть сравнит тебя с ним… Напомни ей обо всем, что ты сделал для нее: красивый дом, ее собственное исследование, бесценные свитки, и вечера, которые ты вынужден был провести один, в то время как она пялилась на них. Она должна доказать свою лояльность. Напомните ей об обязательствах, закрепленных брачным контрактом.

Голос матери углубился и замедлился, поскольку она добавила:

— И напомни ей о затратах, и моральных и материальных, которые ты понес, выполняя контракт.