Город Драконов

Он снова подошёл к гесту и поставил ногу на его живот. Давление усиливало боль и Гест тупо кивнул. Беспомощная злоба кипела в нем, но он кивнул своему мучителю.

В конце-концов он подчинился

Постыдные трофеи были спрятаны в изящные коробочки в багаже Реддинга. Гест не хотел идти на риск, а вдруг запах останется на его одежде? Реддинг не имел представления о содержании этих коробочек.

Калсидериец сдержал своё слово: в одну из тёмных ночей он появился в спальне Геста, как призрак. Заставив Геста встать на колени, он начал диктовать ему длинный список имён его связных в Трехоге и Кассарике. Когда Гест попытался записать информацию, калсидериец пригрозил выжечь эти имена на его чреслах, чтобы тот мог ознакомиться с ними без риска быть раскрытым. Гесту пришлось запоминать.

Когда он попытался задавать вопросы, чтобы узнать о том, что ему предстоит, калсидериец больно ударил его. Жестоко и безжалостно:

— Пёс не должен знать то, что на уме у его хозяина. Он должен сидеть. Ждать. Приносить хозяину остатки мёртвых тел. Это всё, что ему положено знать. Как только ему прикажут — он должен выполнить. Выполнить что прикажут и когда прикажут.

Отсутсвие информации сжирало геста изнутри. Кто были те люди, с которыми он должен связаться и что они потребуют от него взамен? Только одно имя было ему знакомо: Горад Бегасти. Калсидериец, заключившмй сделку с Седриком. Гест цеплялся за это знание и с каждой минутой его гнев на Седрика разговарлся все ярче. Калсидерианец приведёт его к Седрику.

Он так на это рассчитывал. Он желал унизить Седрика ещё сильнее, чем унижался сам, когда угрожали ему, Гесту. Всякий раз, когда эта мысль всплывала в его памяти, сердце начинало трепыхаться в груди, и мышцы живота связывались в болезненный узел. И был только один способ избавиться от ужаса и унижения, которые принёс ему калсидерианец.

А он передаст их сполна Седрику.

Гест не испытывал сомнений, что, найдя Седрика, он найдёт и Элис. И там уж, с частями дракона или без, он хотел отвезти их обоих назад в Бигтаун, восстановить Элис в правах верной и законной жены, а затем оформить от имени своей семьи претензию на большой процент от найденного её города Элдерлингов. Это была единственная часть его миссии, которая приводила его в благодушное состояние.

Возвращение Элис домой было единственным поводом, о котором знал Реддинг; он даже и не догадывался, что Гест, снова сделав Седрика своей игрушкой, заменит им Реддинга. несколько дней по пути в верховья реки, Гест перекатывал в мозгу мысль оставить Реддинга в Трехоге или даже в Кассарике. Это дало бы ему огромное удовлетворение: оставить маленького и жадного человечка без гроша в кармане, превратив это по возвращении в Бингтаун в интереснейшую байку для людей своего круга. В отличие от Седрика, Реддинг не нашёл общего языка с друзьями Геста, и радость от того, что Гест избавился от него таким образом, принесло бы им радость. Как и Гесту. За исключением некоторых мелочей.

Когда Гест обдумывал эту идею, он пристально наблюдал за Реддингом, вытирающим губы салфеткой, ему на ум пришли некоторые мысли: Седрик был красив, но Реддинг был гораздо более изобретателен.

Маленький человечек почувствовал взгляд Геста, улыбка коснулась его губ, которые он застенчиво облизал.

— Недавно, — застенчиво произнём он, — Я узнал кое-что, что могло бы тебя заинтересовать. На палубе.

Наклонившись вперёд и опершить на стол, Гест заинтригованно спросил:

— На палубе? Реддинг, ты нашёл нам новых товарищей по играм?

Реддинг только фыркнул:

— Дорогой, сдерживай себя! Я говорю о сплетне, а не о новой игре не кровати. Когда я вышел на палубу подышать свежим воздухом, там уже стояли два парня, которые разговаривали и курили. Я раньше их не видел, поэтому прошёл чуть дальше и остановился, чтобы послушать, о чем они говорят. да, я подслушивал. Один из них рассказывал и своём кузене из Калсиды. Он говорил, что этот кузен видел двух драконов в небе. Большого черного и большого синего драконов. И я подумал, что, скорее всего, это Тинталья и её приятель.

Реддинг замолк и пошевелил бровями, ожидая, что Гест похвалит его за ум и сообразительность.

Но Гесту было не до тонкостей:

— В Калсиде?

— Ну я могу это предположить. — ответил весело Реддинг. — И тут я подумал про себя: Если Тинталья вернутся в Трехог и спросит: куда делись вылупившиеся драконы, это будет забавно. Это может привести к очень интересным событиям для дождливого Вилдерса, не так ли?

— Возможно.

Чем же все это обернётся? Дракон в ярости обрушит все деревья в городе? Может быть и такое. Мысли Геста вдруг переметнулись к другой теме. Он вспомнил, как после яростной атаки дракона видел борозды на камне от брызг драконьего яда, видел, во что превратились от него и тела мужчин: в лужицу внутри брони без намека на кости. Это было в тот момент, когда Тинталью разозлил калсидерийский флот. Но если она обрушит свой гнев на Трехог, то ничего из материалов, из которых он построен, не сможет быть достаточным убежищем.

— Реддинг, а как давно это было? В каком направлении летела Тинталья?

Возможно, герцог Калсиды найдёт способ получить драконью плоть ближе к своему дому?

— Ну ты спросил! — Реддинг покачал головй в притворном ужасе. — Ты думаешь, что можно извлечт ещё больше информации из двух подслушанных предложений? Я, конечно, хотел вытянуть из них больше информации, поэтому поприветствовал их и сказал: — Я не мог не услышать, что ваш кузен видел Дракона… — Но, предже чем я смог закончить предложение, они развернулись и ушли в свои каюты. Это было так грубо! Я думаю, они чего-то боятся. Да ты сам подумай, как долго шли эти новости, чтобы достигнуть ушей этого парня? Это гораздо медленней, чем летает дракон. Так что я думаю, если бы она летела сюда, то давно была бы уже здесь.

— Я слышал столько слухов, что она мертва! Потому что все так давно не видели драконов, что начали думать, что она отказалась от вылупившегося молодняка.

— Но тогда слухи о ей сметри были вымыслом, не так ли? — говоря это, Реддинг наколол на вилку ещё одну маленькую сосиску, — По крайней мере, если кузен этого парня сказал правду. Дорогой мой Гест, это же только кусочек сплетни. Не думай об этом, когда есть другие, более неотложные дела. — С этими словами Реддинг улыбнулся ему и с намеком кончиком языка лизнул сосиску.

* * *

— Сколько ещё до Кельсингры?

Строго прозвучал вопрос Рейна. В первый раз, когда он спросил об этом, Лефтрин сразу ответил ему, но сейчас, по прошествии стольких дней, Лефтрин устал говорить одно и тоже. Он сделал над собой усилие, чтобы голос звучал ровно и вновь повторил свой привычный ответ:

— Я не могу дать точный ответ, я уже говорил тебе. Мы идём против течения. Это очень тяжело, особенно с этими всеми дождями. Дождь поднимает уровень реки, гонит в неё мусор, и затрудняет наш проход ближе к берегам, где течение слабее.

— но Смоляной… — Упирался Рейн.

Лефтрин оборвал его:

— Является живым кораблём. Со своими особыми способностями. Но это не значит, что плавание вверх по реке зимой будет лёгким, и мы будем плыть день и ночь. Когда вода поднялась, ему труднее двигаться против течения. Потому я и не могу точно сказать тебе, когда мы туда попадём.

— А лодки, которые за нами следуют?

Лефтрин слегка пожал плечами:

— Я ничего не могу сделать, дружище. Река мне не принадлежит. И речники могут плыть куда, куда хотят.