Истина

Когда Маркъ продолжалъ настаивать, защищая Симона, она сказала:

— Я не говорю ничего дурного про господина Симона, и мои дти никогда на него не жаловались. Если его обвиняютъ, пусть онъ защищается, — это его дло. Я всегда останавливала мужа, чтобы онъ не мшался въ политику, и если онъ захочетъ меня слушать, то всегда будетъ держать языкъ за зубами и займется своимъ ремесломъ, оставляя въ поко и жидовъ, и кюрэ. Все это, въ сущности, та же политика.

Она никогда не ходила въ церковь, хотя и окрестила всхъ дтей, и не препятствовала имъ готовиться къ конфирмаціи. Такъ полагалось. Она была консервативна по инстинкту, не отдавая себ отчета, вся погруженная въ свое семейное благополучіе и опасаясь, какъ бы какая-нибудь катастрофа не лишила семью куска хлба. Она продолжала съ упорствомъ ограниченнаго ума:

— Я не желаю, чтобы насъ запутали въ это дло.

Эти слова имли ршающее значеніе, и Долуаръ долженъ былъ имъ подчиниться. Вообще онъ не любилъ, если жена при постороннихъ высказывала свою волю, хотя самъ слушался ея и подчинялся ея руководству. На этотъ разъ онъ не оспаривалъ ея ршенія.

— Я не обдумалъ дла, какъ слдуетъ, сударь; жена права: такимъ бднякамъ, какъ мы, лучше сидть смирно. Въ полку у насъ былъ такой человкъ, который разсказывалъ всякія исторіи про капитана. Ну, его и не пожалли, голубчика!

Маркъ поневол долженъ былъ покориться обстоятельствамъ и сказалъ:

— То, что я хотлъ спроситъ у ребятъ, у нихъ спроситъ, вроятно, судъ. Тогда они поневол должны будутъ отвчать.

— Что-жъ! — спокойно произнесла госпожа Долуаръ. — Пусть ихъ спрашиваютъ, и мы тогда увидимъ, что надо будетъ сдлать. Они отвтятъ или не отвтятъ, смотря, какъ я захочу; дти — мои, и никому нтъ до нихъ дла.

Маркъ поклонился и вышелъ въ сопровожденіи Долуара, который спшилъ на работу. На улиц каменщикъ почти извинялся передъ нимъ; его жена не особенно уступчива, но когда она разсуждаетъ справедливо, то тутъ ничего не подлаешь.

Простившись съ каменщикомъ, Маркъ почувствовалъ сильный упадокъ духа; стоило ли длать еще попытку — идти къ маленькому чиновнику Савену? Въ семь Долуара онъ не встртилъ такого ужаснаго невжества, какъ у Бонгара. Здсь наблюдалась слдующая ступень: люди были нсколько культурне, и мужъ, и жена, хотя и неграмотные, соприкасались съ другими классами и понимали нсколько шире вопросы жизни. Но и надъ ними взошла еще неясная заря; они шли ощупью среди сплошного эгоизма, и отсутствіе солидарности заставляло ихъ совершать великіе проступки по отношенію къ своимъ ближнимъ. Они не были счастливы, потому что не понимали гражданской добродтели и не знали, что ихъ личное счастье возможно лишь при счасть другихъ людей. Маркъ размышлялъ о великомъ зданіи человчества, окна и двери котораго въ продолженіе вковъ всми силами стараются держать на запор, между тмъ какъ ихъ надо было бы открыть настежь для того, чтобы дать доступъ свту и теплу.

Онъ повернулъ, однако, за уголъ улицы Плезиръ и очутился въ улиц Фошъ, гд жилъ Савенъ. Онъ устыдился своего малодушія и, взойдя на лстницу, позвонилъ у дверей; ему открыла госпожа Савенъ и, узнавъ объ его желаніи повидать мужа, сказала:

— Онъ сегодня дома; ему нездоровится съ утра, и потому онъ не пошелъ на службу. пройдите, пожалуйста, за мною.

Госпожа Савенъ была прелестная женщина, изящная и веселая, съ задорнымъ смхомъ, настолько моложавая, несмотря на свои двадцать восемь лтъ, что казалась старшей сестрой своихъ четырехъ дтей. У нея родилась сперва дочь, Гортензія, потомъ близнецы, Ахиллъ и Филиппъ, и потомъ сынъ, Жюль, котораго она еще кормила. Говорили, что ея мужъ страшно ревнивъ, постоянно слдитъ за женой и преслдуетъ ее своими, ни на чемъ не основанными, подозрніями. Она была сирота и зарабатывала себ хлбъ тмъ, что длала цвты изъ бисера. Савенъ женился на ней за ея красоту, и такъ какъ она чувствовала себя страшно одинокой на свт, то была ему несказанно благодарна и вела себя, какъ примрная жена и мать.

Въ ту минуту, какъ она готовилась провести Марка въ сосднюю комнату, ею овладло тревожное чувство: вроятно, она опасалась какой-нибудь выходки со стороны Савена, который постоянно готовъ былъ затять ссору и вообще проявлялъ страшно тяжелый характеръ въ семейной жизни; она же своею уступчивостью и ласковымъ обращеніемъ старалась поддержать миръ и спокойствіе.

— Какъ доложить о васъ, сударь?

Маркъ назвалъ свою фамилію и объяснилъ цль своего прихода. Молодая женщина съ граціозною скромностью исчезла въ полуоткрытую дверь. Онъ остался одинъ въ узкой передней, которую принялся разглядывать. Квартира состояла изъ пяти комнатъ и занимала весь этажъ дома. Савенъ имлъ небольшую должность въ министерств финансовъ и считалъ необходимымъ поддерживать извстную показную роскошь. Жена его носила шляпы, и самъ онъ всегда выходилъ въ пальто. Къ сожалнію, за показною приличною вншностью скрывалась самая печальная нужда. Савенъ былъ удрученъ сознаніемъ, что, несмотря на свои тридцать съ небольшимъ лтъ, онъ не иметъ шансовъ повыситься по служб и долженъ исполнять свои обязанности совершенно механически, какъ манежная лошадь, получая самое ничтожное жалованье, съ которымъ можно было только что не умереть съ голода. Плохое здоровье еще увеличивало его дурное расположеніе духа; кром того, онъ находился въ постоянномъ страх не угодить начальству. На служб онъ вчно заискивалъ и подличалъ, а придя домой, наводилъ страхъ на жену своими взбалмошными выходками, точно больной ребенокъ. Она отвчала кроткой улыбкой на его придирки и находила возможнымъ, исполнивъ всю работу по хозяйству, еще заниматься изготовленіемъ бисерныхъ цвтовъ для одного магазина въ Бомон; такая работа, очень тонкая и сложная, хорошо оплачивалась, и этими доходами она скрашивала боле чмъ скромный бюджетъ хозяйства. Мужъ ея въ своей буржуазной душонк возмущался тмъ, что жена его занималась платной работой, и она была принуждена прятаться со своими цвтами и относить ихъ потихоньку, чтобы никто не зналъ объ этомъ.

Маркъ услышалъ изъ сосдней комнаты рзкій голосъ, чмъ-то недовольный; вслдъ за нимъ раздался успокоительный шопотъ, затмъ молчаніе, и въ дверяхъ появилась госпожа Савенъ.

— Прошу васъ, сударь, войдите.

Савенъ только чуть-чуть привсталъ съ кресла, въ которомъ сидлъ закутанный, превозмогая приступъ лихорадки. Небольшого роста, лысый, съ некрасивымъ землистымъ лицомъ, блдными глазами и жидкой бородкой грязно-рыжаго цвта, онъ производилъ довольно жалкое впечатлніе. Костюмъ его былъ тоже неважный: дома онъ донашивалъ старое платье, а грязный шелковый платокъ, которымъ онъ закуталъ шею, придавалъ ему видъ несчастнаго, заброшеннаго старичка.

— Моя жена передавала мн, сударь, что вы пришли по поводу этой отвратительной исторіи, въ которой замшанъ учитель Симонъ; мое первое побужденіе, признаюсь, было уклониться отъ свиданія съ вами…

Онъ прервалъ свою рчь, замтивъ на стол цвты и бисеръ; жена занималась работою при закрытыхъ дверяхъ, сидя рядомъ съ нимъ, пока онъ читалъ «Маленькаго Бомонца». Онъ бросилъ на жену уничтожающій взглядъ, который она отлично поняла и поспшила закрыть работу газетнымъ листомъ, длая видъ, что случайно взяла газету въ руки.

— Прошу васъ, сударь, не думайте, чтобы я былъ реакціонеръ. Я — республиканецъ, даже довольно крайній, и вовсе не скрываю этого отъ своего начальства. Вдь мы вс служимъ республик,- не правда ли? — поэтому должны быть республиканцами по чувству долга. Наконецъ, я всегда на сторон правительства, всегда и во всемъ.

Принужденный молча выслушивать его рчь, Маркъ только кивалъ головой въ знакъ согласія.

— Что касается религіозныхъ вопросовъ, то я смотрю на дло такъ: кюрэ должны знать свое мсто и не мшаться въ то, что ихъ не касается. Я настолько же антиклерикалъ, насколько я республиканецъ. Но спшу добавить, что для дтей и женщинъ должна существовать религія, и пока въ нашей стран господствуетъ католическое вроисповданіе… Что-жъ… Пусть оно и процвтаетъ съ Богомъ, все равно… Такая или иная религія должна быть. Своей жен, напримръ, я внушаю, что въ ея возраст и при ея положеніи въ свт ей необходимо посшать церковь и, такъ сказать, подчиняться извстнымъ законамъ нравственности для того, чтобы ея не осудили люди нашего класса. Она принадлежитъ къ приходу капуциновъ.

Госпожа Савенъ смущенно опустила глаза и покраснла. Вопросъ религіозный долгое время служилъ причиной раздора въ семь. Она противилась всми силами своей честной и прямой души. Мужъ, увлеченный ревностью, постоянно упрекалъ ее въ томъ, что она мысленно гршитъ противъ супружеской врности, и видлъ въ исповди единственное средство наложить узду на подобныя прегршенія и остановить женщинъ на пути зла. Она должна была, наконецъ, уступить и выбрать въ духовники указаннаго мужемъ отца Теодора, въ которомъ она инстинктивно чуяла развратника. Возмущенная и оскорбленная въ своей стыдливости, она и на этотъ разъ подчинилась требованіямъ мужа, чтобы сохранить домашній миръ.

— Что касается моихъ дтей, сударь, — продолжалъ Савенъ, — то мои средства не позволяютъ мн посылать въ гимназію моихъ близнецовъ, Ахилла и Филиппа, и потому я помстилъ ихъ въ общественной школ, какъ подобаетъ чиновнику и республиканцу. Моя дочь, Гортензія, посщаетъ школу мадемуазель Рузеръ; я, въ сущности, очень доволенъ этой учительницей и хвалю ее за ея религіозныя чувства; она отлично поступаетъ, посщая съ ученицами церковь, и я пожаловался бы на нее, еслибы она этого не длала… Мальчики — т сумютъ выбиться на дорогу… А все-таки, еслибы я не боялся досадить своему начальству, то, безъ сомннія, поступилъ бы разумне, отдавъ и мальчиковъ въ конгрегаціонную школу… Ихъ современемъ поддержали бы, пріискали бы имъ мсто, оказали бы покровительство, а теперь имъ придется переносить такія же мытарства и влачить такое же жалкое существованіе, какое выпало на мою долю.