Истина

Тмъ не мене бывали дни, когда Маркъ и Давидъ, дйствовавшіе все время въ братскомъ согласіи, теряли отчасти свою увренность въ благополучномъ исход дла. До нихъ доходили очень неблагопріятные слухи, съ тхъ поръ какъ недоказанность преступленія являлась очевидной. Еслибы удалось обвинить невиннаго, то истинный преступникъ навсегда освобождался бы отъ наказанія. Вс члены духовной конгрегаціи пришли въ сильное волненіе.

Отецъ Крабо учащалъ свои посщенія аристократическихъ салоновъ Бомона; онъ обдалъ у чиновъ администраціи и даже у профессоровъ университета. Борьба разгоралась еще сильне по мр того, какъ возрастала возможность оправданія жида. Тогда Давиду пришло въ голову заинтересовать въ этомъ дл банкира Натана, бывшаго собственника помстья Дезирады, гд находился тотъ участокъ песку и камня, который имъ эксплуатировался. Онъ только что узналъ, что баронъ гостилъ какъ разъ у своей дочери, графини де-Сангльбефъ, которая принесла въ приданое своему мужу это поистин королевское помстье, Дезираду, оцненное въ десять милліоновъ.

Въ ясный августовскій вечеръ Давидъ увлекъ за собою Марка, который тоже былъ знакомъ съ барономъ, и они оба направились въ замокъ, отстоявшій отъ Мальбуа всего въ двухъ километрахъ.

Графъ Гекторъ де-Сангльбефъ являлся послднимъ представителемъ рода, одинъ изъ предковъ котораго былъ оруженосцемъ при двор Людовика Святого; въ тридцать шесть лтъ графъ былъ разоренъ дотла, промотавъ остатокъ состоянія, уже значительно расшатаннаго его отцомъ. Бывшій кирасирскій офицеръ, — онъ подалъ въ отставку, потому что ему надола гарнизонная жизнь, и сошелся съ вдовой, маркизой де-Буазъ, старшей его на десять лтъ, но слишкомъ озабоченной личнымъ благосостояніемъ, чтобы ршиться выйти за него замужъ и соединить воедино обоюдное безденежье. Говорили, что она сама придумала блестящую комбинацію женить графа на Ліи, дочери банкира Натана, очень красивой молодой двушк, двадцати четырехъ лтъ, осыпанной блескомъ своихъ милліоновъ. Натанъ обсудилъ дло, зная всю его подкладку; не теряя ни на минуту своей обычной ясности мысли, онъ разсчиталъ, что долженъ дать и что получить взамнъ: въ приданое дочери онъ вынетъ изъ кассы десять милліоновъ и обртетъ въ зятья графа древняго и знаменитаго рода, который откроетъ ему доступъ въ т слои общества, куда онъ напрасно старался проникнуть, несмотря на свое богатство. Онъ самъ только что получилъ титулъ барона и надялся, наконецъ, выскочить изъ той сферы всеобщаго презрнія, которое постоянно заставляло его дрожать отъ страха передъ возможностью неожиданнаго оскорбленія.

Накопивъ полные сундуки денегъ, онъ желалъ одного — уподобиться другимъ богачамъ-католикамъ, такимъ же хищникамъ, какъ и онъ, и удовлетворить свое безграничное тщеславіе, сдлавшись денежнымъ принцемъ, котораго бы вс чествовали и обожали, и въ то же время отдлаться разъ навсегда отъ непріятной случайности получить плевокъ въ лицо или быть вышвырнутымъ за дверь. Теперь онъ былъ вполн счастливъ, пріхавъ погостить къ своему зятю въ помстье Дезираду, стараясь вполн использовать высокое положеніе своей дочери-графини; онъ совершенно забылъ всякія еврейскія традиціи, сдлался самымъ яростнымъ антисемитомъ, горячимъ патріотомъ, роялистомъ и спасителемъ Франціи. Маркиза де-Буазъ, со своей хитрой улыбкой свтской женщины, должна была умрять его пылъ, сумвъ извлечь вс выгоды изъ данной комбинаціи какъ для себя, такъ и для своего друга, графа де-Сангльбефа.

Женитьба ничуть не измнила существовавшихъ между ними отношеній; въ домъ явился новый членъ, Лія, но маркиза нисколько этимъ не обезпокоилась. Она была еще очень красивая женщина, уже созрвшая блондинка, и нисколько не думала ревновать графа, въ узкомъ значеніи этого слова, понимая всю выгоду матеріальнаго довольства и дорожа установившимися хорошими взаимными отношеніями. Къ тому же она отлично понимала Лію, холодную, какъ мраморъ, эгоистку, довольную тмъ, что ее поставили на пьедесталъ, какъ золотого тельца, и поклонялись ей, не утомляя ее никакими требованіями. Даже чтеніе вызывало въ ней усталость. Цлыми днями просиживала она въ кресл, окруженная общими заботами, занятая исключительно своею особою. Безъ сомннія, она недолго оставалась въ неизвстности о томъ положеніи, которое маркиза занимала по отношенію къ ея мужу, но у нея не хватало энергіи затять серьезную ссору; вскор маркиза сдлалась для нея даже необходимымъ человкомъ: она осыпала ее всякими ласкательными именами — «моя кошечка», «моя милая крошка», «мое сокровище» — и постоянно выказывала восхищеніе красот Ліи.

Никогда еще дружба двухъ женщинъ не казалась такою трогательною, и маркиза добилась того, что ея приборъ былъ постоянно накрытъ въ великолпной столовой замка Дезирады. Потомъ маркиза придумала еще новую комбинацію: обратить Лію въ католическую религію. Сперва молодая женщина испугалась, какъ бы ея не утомили разными религіозными обрядами; но отецъ Крабо, посвященный въ дло, вскор устранилъ вс препятствія, благодаря своему знанію свта.

Самъ отецъ, баронъ Натанъ, уговорилъ дочь перейти въ католичество и выказывалъ самый искренній восторгъ предложенію маркизы; онъ надялся такимъ образомъ окончательно смыть съ себя грязь еврейства и очиститься въ той вод, въ которой окрестится его дочь. Церемонія крещенія произвела большой переполохъ въ большомъ свт Бомона и послужила доказательствомъ новой крупной побды, одержанной церковью.

Наконецъ, благодаря материнскому попеченію маркизы де-Буазъ, которая руководила Гекторомъ де-Сангльбефомъ, какъ взрослымъ ребенкомъ, не особенно умлымъ, но послушнымъ, графа выбрали депутатомъ Бомонскаго округа, чему способствовало также громадное помстье Дезирада, полученное имъ въ приданое за женой. По настоянію той же маркизы, онъ занялъ мсто въ небольшой групп реакціонеровъ, опортунистовъ, примирившихся съ республикой; она надялась, что современемъ онъ займетъ какое-нибудь выдающееся положеніе. Самое смшное было то, что баронъ Натанъ, еврей, только что освобожденный отъ проклятія, которое тяготло надъ его предками, сдлался еще гораздо боле ярымъ роялистомъ, чмъ его зять, несмотря на то, что предокъ послдняго былъ оруженосцемъ при Людовик Святомъ. Баронъ ужасно гордился своею окрещенною дочерью; онъ самъ выбралъ ей имя Маріи и постоянно называлъ ее этимъ именемъ съ какимъ-то подобострастнымъ восхищеніемъ. Онъ гордился также своимъ зятемъ-депутатомъ, надясь современемъ воспользоваться его вліяніемъ; но пока онъ, безъ всякой задней мысли, наслаждался жизнью въ этомъ свтскомъ дом, гд теперь постоянно мелькали черныя рясы аббатовъ, и гд только и говорилось, что о разныхъ благотворительныхъ длахъ, совершенныхъ прекрасной маркизой де-Буазъ при содйствіи ея обожаемой подруги, вновь окрещенной Маріи. Дружба ихъ становилась все тсне и тсне.

Когда Маркъ и Давидъ, пропущенные привратникомъ, очутились въ великолпномъ парк Дезирады, они замедлили шаги, наслаждаясь чуднымъ вечеромъ и любуясь красотами природы — роскошными деревьями, зелеными лужайками и блескомъ зеркальной поверхности прудовъ. Замокъ, утопающій въ зелени красивыхъ боскетовъ, былъ построенъ въ стил возрожденія и казался розовымъ кружевомъ на фон синяго неба; это была истинно королевская постройка, и окружающіе сады являлись чудомъ искусства. И весь этотъ рай земной заполучилъ еврей, благодаря милліонамъ, нажитымъ удачною спекуляціею; Маркъ не могъ не вспомнить темную, грязную лавчонку въ улиц Тру, безъ свта, безъ солнца, гд несчастный жидъ Леманъ съ утра сидлъ за шитьемъ вотъ уже тридцать лтъ подрядъ, съ трудомъ зарабатывая себ на пропитаніе. Сколько такихъ же евреевъ, еще боле несчастныхъ, околвало съ голоду въ самыхъ ужасныхъ трущобахъ! Они составляли громадное большинство, и можно было легко понять всю гнусную ложь антисемитизма, поголовное преслдованіе цлой расы, обвиняемой въ захват всемірныхъ богатствъ, когда вся эта масса состояла изъ жалкихъ работниковъ, жертвъ соціальнаго неравенства, раздавленныхъ подъ тяжестью капитала, наравн съ работниками-католиками. Всякій разъ, что еврею удавалось достигнуть богатства, онъ покупалъ титулъ барона, выдавалъ дочь замужъ за графа стариннаго рода и выказывалъ свою приверженность роялизму и ненависть къ евреямъ, отрекаясь отъ своихъ единоплеменниковъ и готовый раздавить ихъ, если къ этому представится случай. Не существуетъ особаго еврейскаго вопроса, а существуетъ лишь вопросъ о скопляемыхъ богатствахъ, развращающихъ и губящихъ все, что съ ними соприкасается.

Когда Давидъ и Маркъ подошли къ замку, они увидли подъ большимъ дубомъ барона Натана съ дочерью и зятемъ въ обществ маркизы де-Буазъ и духовнаго лица, въ которомъ они узнали самого отца Крабо. Вроятно, вс они только что позавтракали въ интимномъ кружк и пригласили, въ качеств добраго сосда, ректора вальмарійскаго училища, которое находилось въ трехъ километрахъ отъ замка; за дессертомъ обсуждались какіе-нибудь серьезные вопросы, а затмъ вс прошли въ садъ на лужайку подъ дубъ, чтобы воспользоваться чуднымъ августовскимъ днемъ: они сидли на садовыхъ стульяхъ, неподалеку отъ мраморнаго фонтана, представлявшаго услужливую нимфу съ наклоненнымъ кувшиномъ, откуда постоянно падала струя воды.

Признавъ постителей, которые изъ вжливости остановились въ нкоторомъ отдаленіи, баронъ сейчасъ же отправился къ нимъ навстрчу; онъ усадилъ ихъ на стулья, поставленные по другую сторону бассейна, и занялся ими, не представивъ ихъ остальному обществу.

Баронъ былъ маленькій, сутуловатый человчекъ, совершенно облысвшій на пятидесятомъ году жизни, съ желтымъ цвтомъ лица, на которомъ торчалъ мясистый носъ; черные глаза хищной птицы глубоко сидли въ своихъ впадинахъ. Милліонеръ принялъ своихъ гостей со снисходительнымъ соболзнованіемъ, какъ принимаютъ людей, потерявшихъ близкаго человка. Впрочемъ, ихъ посщеніе его не удивило: онъ ожидалъ ихъ прихода,

— Ахъ! бдный мой Давидъ, какъ мн васъ жаль! Я часто думалъ о васъ посл того несчастья! Вы знаете, какъ я уважаю вашу энергію и дятельное трудолюбіе!.. Но какую непріятную, какую грязную исторію устроилъ вамъ вашъ братъ Симонъ! Онъ совершенно васъ обезчестилъ, можно сказать, разорилъ!

Въ порыв искренняго отчаянія онъ приподнялъ свои трясущіяся руки и прибавилъ, точно боялся, что и на него снова обрушатся былыя преслдованія:

— Да онъ на всхъ насъ накличетъ бду!

Тогда Давидъ со своимъ обычнымъ спокойнымъ самообладаніемъ высказалъ ему свое глубокое убжденіе въ невинности брата, привелъ ему и нравственныя доказательства, и фактическія, которыя не оставляли никакихъ сомнній; Натанъ во время его рчи только слегка покачивалъ головой.

— Да, да, это очень понятно, что вы хотите врить въ невинность брата; я готовъ даже вритъ вмст съ вами. Къ несчастью, не меня надо убждать, а судъ и весь народъ, страсти котораго разыгрались, и который способенъ устроить намъ всмъ очень плохую штуку, если его не осудятъ… Нтъ, видите ли, я никогда не прощу вашему брату, что онъ насъ подвелъ подъ такую непріятную исторію.

Давидъ постарался объяснить барону, что онъ пришелъ къ нему, зная, какое обширное вліяніе онъ иметъ, разсчитывая на его помощь и на содйствіе къ открытію истины; но лицо Натана становилось все холодне и сдержанне, и видно было, что онъ нисколько не сочувствовалъ предположеніямъ Давида.