Кукомоя

Складывалось впечатление, что это чьи-то воспоминания, и Антону хотелось выяснить, о ком идет речь, но по его ощущениям ночь была уже на исходе, и он не мог позволить себе тратить время на чужие секреты. Судя по тому, что Мать-Страдалица плакала над этой книгой, секреты, вероятнее всего, принадлежали ей. Сунув книгу под мышку, Антон задул свечи в подставках, выскользнул за дверь и повернул ключ в замке – оставлять усыпальницу не запертой ему показалось кощунством.

Он вернулся в ризницу за коробкой, но, прежде чем уйти, добавил в нее еще несколько книг, чтобы содержимое коробки подольше горело. Библию, прихваченную в усыпальнице, он сунул за ремень брюк, затянув его потуже, карту при этом пришлось сложить в четверо и убрать в карман, благо карманы в балахоне были довольно вместительные. Одной рукой прижимая к себе коробку, Антон забрал с полки свой свечной фонарь, который принес собой из комнаты, и, сделав глубокий вдох, как перед прыжком на глубину, вышел в коридор.

Дальше все произошло очень быстро и было похоже на жуткий сон.

Бесшумно, точно призрак, Антон пронесся по коридорам подземелья и остановился неподалеку от одного из выходов, который, если верить карте, должен был вести к церкви. По пути ему не пришлось заглядывать в карту, память его не подвела, однако карта пригодилась позже, когда пришло время поджечь коробку, которую важно было разместить в таком месте, чтобы дым обязательно потянулся к выходу и привлек внимание охранников. Антон рассчитывал ускользнуть из «убежища», пока охранники будут искать источник возгорания, и чем дольше они будут его искать, тем лучше: за это время он собирался сбегать за Полей, которая наверняка спала в своей комнате и ни о чем не догадывалась. Неизвестно еще, как она отреагирует, когда Антон под предлогом пожара вытащит ее из постели посреди ночи.

В одном из ближайших от выхода коридоров Антон нашел какую-то дверь без таблички и отпер ее своим ключом. За ней обнаружилась тесная кладовка, забитая разнообразным хламом. Пристроив коробку на полу у приоткрытой двери, Антон поджег один из рулонов, убедился, что тот разгорается и не погаснет, и помчался к залам с жилищами.

Если бы не крестик, начерченный им в углу Полиной двери, он бы запросто мог ошибиться и зайти в чужую комнату. Тогда бы все рухнуло, но, благодаря крестику, он был уверен, что открыл нужную дверь. Однако комната оказалась пустой: Поли в ней не было! Чувствуя, как горечь разочарования заполняет душу, Антон в недоумении скользил взглядом по стенам и нехитрой обстановке, и тут на глаза ему попалась просторная ниша. Точно такая же ниша, заменявшая кровать, была и в его комнате, но показалась ему слишком неуютной, поэтому для сна он выбрал сундук. Полю он тоже ожидал увидеть спящей на сундуке, а о существовании такой ниши и вовсе забыл. Окрыленный тем, что Поля нашлась, Антон бросился к ней. Осторожно, стараясь не разбудить, он просунул под нее руки и вытащил из ниши вместе с одеялом. Он был готов к тому, что Поля все равно проснется, но молился, чтобы это произошло не сразу. Лишь бы успеть вынести ее из залов с жилищами, иначе она может заподозрить неладное, если заметит, что люди не спешат покидать свои комнаты.

И вновь ему повезло: Поля открыла глаза, когда они были уже в коридоре. Обнаружив, что ее куда-то несут, и, вероятно, не успев разглядеть, кто именно, она возмущенно вскрикнула и толкнула его в грудь маленькими острыми кулачками. Антон поспешно заговорил, и звук его голоса успокоил ее.

– Не волнуйся, это я! Где-то в подземелье пожар! Все побежали к выходам, а я зашел за тобой, но ты не просыпалась, поэтому пришлось тащить тебя на руках! – с наигранным недовольством объяснил он.

«Пожар?! Да здесь гореть нечему, вокруг кирпич и камень!» – резонно заметила она, но Антон предвидел что-то подобное и подготовился.

– Я слышал, что загорелась деревообрабатывающая мастерская. Большого пожара, конечно, не случится, но велик риск задохнуться в дыму. Уж лучше переждать наверху, на свежем воздухе.

«А почему никто не спасается вместе с нами?» – Поля с подозрением прищурилась.

– Все уже ушли, мы последние, – соврал Антон, стараясь говорить как можно убедительнее. – Только что здесь было полно народу!

Поля моргнула, осмысливая услышанное, а потом потребовала:

«А ну, отпусти меня! Мне кажется, ты все врешь!»

Антон прижал ее к себе еще крепче и ускорил шаг:

– Давай не будем тратить время на споры! Поговорим, когда выберемся наверх!

«Отпусти, тебе говорят!» – настаивала Поля и начала дрыгаться в его руках. Одеяло, в которое она была закутана, сползло чуть ниже, и обнажились ее хрупкие плечи. Антон мысленно отругал себя за то, что не подумал захватить для Поли одежду, ее нагота сильно отвлекала, а самая сложная часть плана была еще впереди. На его счастье, резко запахло гарью, и Поля, втянув носом воздух, удивленно заметила:

«Действительно, что-то горит!»

– Ну вот, а ты не верила…

Однако на этом, судя по всему, лимит его везения был исчерпан. Когда он с Полей на руках вывернул из коридора в помещение, где, согласно карте, находился выход из «убежища», путь им преградили двое охранников, – видимо, дым до них так и не дошел.

Антон поставил Полю на ноги, плотнее закутал ее в одеяло и заговорил, прекрасно понимая, насколько нелепо звучат его слова:

– Кажется, охрана ничего не знает о пожаре. Поговори с ними, попроси нас выпустить!

Поля удивленно округлила глаза:

«Ты сказал, что мы вышли последними, а почему тогда охрана ничего не знает?! Как такое может быть?!»

– Люди разделились на несколько групп и отправились к разным выходам, чтобы не создавать толчею. Коридоры и тоннели узкие, сама ведь знаешь… Мне дали карту, велели забрать тебя и идти сюда, я и пошел. Почему ты мне не веришь?

Какое-то время она пристально смотрела на него, покусывая губы, – видимо, чувствовала фальшь, но потом все же повернулась к охранникам и защебетала. Те заметно встревожились, начали озираться и принюхиваться, – вероятно, искали признаки пожара, а затем оживленно заговорили друг с другом на своем птичьем языке. Антон с вожделением поглядывал на массивную дверь выхода, запертую на огромный засов, и затаив дыхание, ждал момента, когда охранники откроют ее, однако этого не произошло. Один из охранников, с виду более молодой, куда-то удалился – возможно, собирался проверить полученную от Поли информацию, а второй – здоровяк с густой окладистой бородой – остался и, скрестив руки на груди, настороженно уставился на Антона. Такого поворота событий Антон никак не ожидал и растерялся: вот что теперь делать? Скоро первый охранник вернется, узнав, что нет никакого пожара, и… Антон отмахнулся от этих мыслей, вспомнив свое правило: никогда не выстраивать в голове негативный сценарий. Еще не все потеряно, и нечего стоять истуканом, думая о плохом. Надо действовать! Тем более, что хуже уже не будет.

С безрассудством тореадора, вздумавшего оседлать быка, Антон ринулся на бородача, застывшего рядом с дверью. Рассчитывая на эффект неожиданности, он надеялся сбить охранника с ног, но тот проворно уклонился в сторону и почти одновременно обрушил на его голову свой пудовый кулак. Антон замахал руками, стараясь удержаться на ногах, но сознание стремительно меркло. Прежде, чем рухнуть на пол, он краем глаза заметил испуганное лицо Поли и злобное – бородача, нависшего над ней, а затем провалился во тьму.

Когда сознание вновь вернулось, и Антон с трудом разлепил свинцовые веки, в поле его зрения оказалась фигура бородача, повернувшегося к нему спиной. Бородач энергично орудовал руками, его локти ходили ходуном, как будто он месил тесто. Приподняв голову и готовясь к худшему, Антон увидел Полю, лежавшую на полу без движения. Ее глаза были закрыты. Бородач обматывал Полю веревкой поверх одеяла, ворочая ее, как мешок с песком. Услышав шорох, он обернулся, в его руке сверкнуло лезвие ножа. Страх, зародившийся в душе Антона, был сметен волной нахлынувшей ярости. Вместе с яростью пришла сила, и Антон с легкостью поднялся на ноги. Голова кружилась, горячие ручейки крови стекали с рассеченного лба, но он не чувствовал боли, и вообще ничего не чувствовал, кроме неукротимого желания отшвырнуть от Поли бородача, посмевшего занести над ней нож (впоследствии Антон понял, что бородач не собирался ее убивать и достал нож, чтобы отрезать веревку от валявшегося на полу мотка, но в тот момент он плохо соображал).

Вложив в удар всю силу, Антон врезался лбом в лицо бородача, целясь в переносицу, и вместе они повалились на бок. Антон ожидал, что бородач ударит его ножом, но тот не шевелился, а спустя пару секунд нож со звоном упал на пол, вывалившись из его ослабевшей руки. Какое-то время Антон продолжал лежать, вцепившись в бородача, и не мог поверить, что его отчаянный маневр удался. Казалось, бородач лишь притворился поверженным, вздумав пошутить, и вот-вот пустит в ход свои кулачищи, после чего от Антона мокрого места не останется. Однако прошла минута, за ней и другая, а бородач по-прежнему не двигался. Тем временем к Антону вернулась способность мыслить, и он осознал, что, оставаясь в бездействии, вскоре дождется появления другого охранника. Вступить с ним в схватку он уже не способен, к тому же охранник может вернуться не один, поэтому нельзя медлить ни секунды.