Кукомоя

Превозмогая боль, которая вернулась, как только угасла ярость, Антон поднялся на ноги и пошатываясь подошел к двери. Попытка отодвинуть засов не удалась, тот сидел в проушинах, как влитой. Антон навалился на него всем весом, от натуги перед глазами повисла багровая пелена, а в ушах зазвенело, и сквозь этот звон он услышал отдаленные звуки быстрых шагов: казалось, сюда спешит целая толпа людей.

Все кончено.

Взвыв от бессилия и отчаяния, Антон пнул дверь, и засов лязгнул, подпрыгнув в пазах. Засов не сидел там как влитой! До Антона вдруг дошло, что он толкал засов не в ту сторону. «Наверное, бородач основательно стряс мне мозги», – подумал он, окрыленный вновь вспыхнувшей надеждой: желанная свобода была близка, оставалось сделать последний рывок.

Засов легко открылся, и Антон распахнул дверь. За нею темнел узкий тоннель, похожий на тот, что привел его в подземелье. Согласно карте, он вел к церкви и был раз в пять короче. Вернувшись к Поле, Антон поднял ее на руки. Она не шевельнулась, но ее веки слегка дрогнули, и Антон с облегчением выдохнул: жива! Ему показалось, что она стала гораздо тяжелее, но, конечно, этого быть не могло. Скорее всего, он совсем ослабел. Хватит ли ему сил выбраться отсюда вдвоем с нею? Как бы там ни было, уходить без нее он не собирался.

Когда Антон с Полей на руках направлялся к двери, на глаза ему попалось нечто вроде дубинки: крепкая толстая деревянная палка стояла на полу, прислоненная к стене. Он прихватил палку с собой и, оказавшись по ту сторону двери, продел ее сквозь скобообразную дверную ручку, так, чтобы другой конец палки оказался прижат к стене рядом с дверью. Антон не питал особых надежд на то, что эта палка остановит преследователей, но она должна была задержать их на какое-то время, а в его случае даже одна минута могла стать решающей. Прижимая к себе Полю, он заковылял по тоннелю на подгибающихся ногах. С каждым шагом воздух становился все более легким и свежим, запахло сосновой смолой и душистыми лесными травами. До свободы было рукой подать.

Позади послышался треск – вот и сломалась палка, удерживавшая дверь. Тишина взорвалась возмущенным птичьим гомоном и тяжелым топотом ног. Антон почти выдохся и был не в состоянии двигаться быстрее, а звуки погони неумолимо приближались. Он приготовился к тому, что его вот-вот настигнут, и в этот миг розоватый луч света, тонкий как спица, пронзил тьму прямо перед ним. Быстро взглянув вверх, Антон увидел светящуюся щель. Поставив Полю на ноги и удерживая ее одной рукой, другой он ощупал свод тоннеля над собой и обнаружил дощатый люк, прикрывавший выход наружу. С первого же толчка люк легко открылся, и оттуда хлынул ослепительно яркий сноп света. Зажмурившись и действуя наугад, Антон вытолкнул сквозь люк Полю, а затем выбрался сам. Прикрывая ладонью слезящиеся глаза, он огляделся. Вокруг теснились густые разлапистые ели. Сквозь просветы в ветвях розовело рассветное небо. Церкви нигде не было видно.

Сверившись с картой, Антон определил направление, подхватил на руки Полю (его тревожило то, что она до сих пор не пришла в себя), и протаранил спиной еловый заслон. За елками белел частокол березовых стволов, а за ним угадывались церковные стены. Собрав последние силы, Антон зашагал туда с максимальной скоростью, какую только смог развить. По лбу и вискам струился пот, срываясь вниз крупными каплями, розовыми от крови. Березовая роща покачивалась перед глазами, словно росла не на земле, а на палубе гигантского корабля. Внезапно березы начали расплываться, будто были только что написанным акварельным пейзажем, на который плеснули водой. «Видимо, корабль с березами накрыла волна», – мелькнуло в голове Антона, и эта мысль напугала его: он заподозрил, что начинает бредить.

– Отец Федо-от! – заорал он во весь голос, понимая, что в любой момент может грохнуться в обморок. – Помогите! Отец Федо-от!

Отец Федот не спешил откликаться, зато зашевелилась Поля. Антон заметил, как она, щурясь, удивленно оглядывает пространство и отчего-то хмурится.

«Это что, церковь?! Зачем ты принес меня в церковь?!» – Ее голос, достигший его сознания, показался ему возмущенным и встревоженным.

Добравшись до церковного двора, Антон в изнеможении опустился на колени и положил Полю на землю, чтобы не уронить. Спиной он почувствовал чужие взгляды и обернулся.

Между березовыми стволами маячили черные тени. Плотная грозовая туча нависла над лесом. Под ней кружилась, вспарывая крыльями ее рыхлое брюхо, огромная черная птица. В воздухе замельтешили снежные хлопья вперемешку с березовыми листьями, которые срывались с ветвей и чернели прямо на глазах.

Тени ожили и двинулись в наступление.

– Проваливайте прочь! – выкрикнул Антон, и этот крик отнял у него последние силы. Повалившись на землю лицом вниз, он отключился.

*****

– …даруй исцеление рабу Божьему Антонию, омой кровь его лучами Твоими. Только с помощью Твоею придет исцеление ему. Прикоснись к нему силою чудотворною…

Умиротворенный голос отца Федота звучал все отчетливее. Сознание Антона цеплялось за него, медленно возвращаясь из небытия. Струйка дыма с запахом ладана защекотала его ноздри, и Антон чихнул. Над ним нависло лицо отца Федота:

– Очнулся, наконец! Слава Тебе, Господи! – Рука священника зигзагообразно пронеслась над ним, осеняя крестным знамением. – Говорить-то хоть можешь?

– Кажется… – глухо ответил Антон и попытался подняться, но, увидев, как зашатались церковные своды, снова лег. Он лежал на полу, застеленном чем-то мягким вроде ковра, а может, это был тонкий матрас, который отец Федот принес для него. – А где Поля?

– Это которая пленница твоя? Так отпустил я ее… – Отец Федот сокрушенно покачал головой. – Разве ж так можно… Ты зачем девицу связал?

– Это не я.

– А кто ж?

– Кукомои. Они обычные люди, только живут под землей. Поля тоже из них.

– Под землей, говоришь? – В глазах отца Федота вспыхнул интерес.

– У них ходы повсюду, вот почему они так неожиданно появляются и исчезают. Это какая-то секта, они поклоняются старухе, которую называют Матерью-Страдалицей, а она велит отрезать языки всем новообращенным.

– Поразительно! – выдохнул отец Федот. Собрав в кулак свою седую бороду, он начал теребить ее, явно разволновавшись.

– А Поля… Она, что, убежала? – Антон предпринял очередную попытку приподняться, и на этот раз более удачно: у него даже получилось сесть.

– Упорхнула, я бы сказал. Ох, и прыткая девица! Как только я путы с нее снял, тотчас упорхнула, я и глазом моргнуть не успел!

– В лес?

– В лес.

– К своим вернулась, значит, – разочарованно произнес Антон.

За раскрытой дверью покачивались от ветра березы, полностью лишенные листвы, и никаких теней между ними не было.

– Надо же, весь лес облетел! – Антон повернулся к двери, потрясенно всматриваясь в голые березовые кроны. – А я-то думал, что мне почудилось!