Кукомоя

– А зачем понадобилось делать много выходов?

«Это подземелье было построено до нас, как и выходы, но несколько новых тоннелей прокопали позже, по указанию Матери-Страдалицы. Зная карту, можно выйти наверх в разных местах: в лесу, у озера, у дороги или рядом с поселком. Если какой-то выход оказывается рассекречен посторонними людьми, его положено засыпать, и останется еще много других. Правда, насколько мне известно, такого пока ни разу не случалось».

Антон подумал, что было бы неплохо раздобыть карту выходов.

Поля все-таки устроила ему экскурсию, но не к выходам, а по мастерским. Они побывали у кожевников, где выделывали шкуры мелких животных, заглянули к прядильщицам, которые превращали заячий пух в пряжу, ловко вращая в руках веретено; зашли к портнихам и понаблюдали, как те с помощью ножниц, иглы и нитки шьют новую одежду из старой, прохудившейся. В столярной мастерской среди прочих работников Антон увидел деда Петра, склонившегося над куском дерева с резцом в руке. Увлеченный своим занятием, тот не сразу заметил их с Полей, а когда они приблизились к нему, вскинул голову, подслеповато прищурился и улыбнулся Поле, Антона же удостоил лишь сдержанным кивком. Поля принялась перебирать и разглядывать деревянные фигурки, расставленные на столе перед дедом. Это были детские игрушки: лошадки на колесиках, медвежата верхом на бревне, длинноухие зайцы, остроносые лисы, курочки, клюющие зерно, и разнокалиберные птички-свистульки, а над столом, подвешенные на тонких веревках, парили воздушные птицы из щепы. Выбрав крутобокую птичку-свистульку, Поля подула в нее, и та зазвучала негромко и мелодично, как пастушья дудочка. Повертев ее в руках, Поля вопросительно взглянула на деда Петра и что-то прощебетала. Он взял у нее свистульку и склонился над рабочим столом. За несколько минут он проделал в ней сквозное отверстие, вдел в него тонкий кожаный шнурок, а затем повесил Поле на шею и поцеловал ее в лоб.

«Теперь у нашей детворы много игрушек, с тех пор, как Петр стал жить с нами», – сообщила Поля Антону, когда они вышли из мастерской, и он отметил про себя, что она не назвала деда Петра ни дедом, ни отцом, сказала просто «Петр». Почему-то от этого Антону стало легче, и все же прохладное отношение к нему деда Петра оставило в его душе неприятный осадок. Он с горечью произнес:

– Кажется, мой дед не рад меня здесь видеть, даже в глаза мне не смотрит.

«Когда ты выучишь наш язык, вы с ним обо всем поговорите», – ответила Поля и пожала его руку в знак поддержки.

Остаться с Полей наедине Антону удалось только вечером, после ужина, когда она повела его к источнику, чтобы показать туда дорогу. Их путь пролегал сквозь затейливый лабиринт коридоров, и запомнить все повороты, которые они прошли, было непросто, но Антон и не старался, надеясь, что ему не придется ходить за водой: кадушка в его комнате была еще почти полной, и он планировал осуществить побег раньше, чем она опустеет.

К источнику вела крутая каменная лестница. Спустившись по ней, они очутились в тесной пещере, на дне которой поблескивал водоем, обложенный каменными валунами. Свет фонаря в руке Поли освещал лишь узкую кромку воды, подступавшую к лестнице, а дальше все тонуло во тьме. С пещерных сводов часто капало, а воздух был настолько влажным, что казалось, стоит вдохнуть поглубже, и легкие наполнятся водой. Поля взобралась на камень и, размахивая руками, двинулась вдоль водоема по каменной гряде. Испугавшись, что она поскользнется и упадет, Антон последовал за ней, и вместе они углубились в пещеру так, что лестница исчезла из виду: казалось, тьма отрезала их от всего мира. От ощущения, что они остались совершенно одни, у Антона застучало в ушах, а руки сами собой потянулись к Поле, чтобы обнять ее, и он чуть было не забыл о своих планах на побег и о том, что весь день ждал удобного момента, чтобы обсудить это с ней.

«Ты на меня так смотришь, будто собираешься сообщить мне великую тайну!» – Мелодичное щебетание Поли эхом разнеслось под пещерными сводами, словно в воздух вспорхнула целая стая звонкоголосых пташек. Поля подняла фонарь повыше и выжидающе взглянула на Антона.

– Так и есть, надо поговорить, – кивнул он, пряча за спину непослушные руки. – Только давай лучше присядем.

Поля опустилась на камень и поставила рядом с собой фонарь. Поискав взглядом относительно ровное место, Антон тоже сел, согнул в колене одну ногу и оперся на нее локтем. Он медлил, не зная, с чего начать, и ужасно боялся, что Поля не захочет его слушать, как только поймет, о чем пойдет речь. Поразмыслив, он решил зайти издалека:

– Даже хорошо, что вокруг так темно: можно представить, что мы у моря. Мне всегда нравилось бывать на море по ночам, особенно в теплую безветренную погоду, когда штиль и такая же тишина.

«Что такое «штиль»?» – Поля удивленно вскинула брови.

– А что такое море, ты знаешь? – спросил Антон, лукаво улыбаясь.

«Знаю! О море нам рассказывали, а слово «штиль» впервые слышу».

– Штиль – это когда совсем нет волн и вода неподвижна, вот как сейчас в этом источнике. А что тебе известно о море?

Поля пожала плечами.

«Море – то же самое, что и озеро, только больше, ничего особенного».

– Вот уж неправда! Море – это бескрайний простор, это особенный, ни с чем не сравнимый воздух, дающий силы и веру в себя; это большие корабли и много чего еще, но самое главное, море – это магия: побывав там однажды, ты всегда будешь мечтать туда вернуться. Думаю, тебе бы там понравилось!

Поля промолчала, задумчиво глядя на воду под ногами, и, казалось, сожалела о том, что ее жизнь проходит в таком ограниченном пространстве. Именно этого Антон и добивался: вызвать у нее тоску по местам, где она никогда не бывала – возможно, тогда ей будет легче принять решение покинуть «убежище».

– А еще возле тех морей, где я бывал, есть горы. Наша Совиная гора по сравнению с ними – то же самое, что озеро по сравнению с морем. Некоторые горы до того высокие, что у них макушки в снегу даже летом.

«Ты ходишь вокруг да около, говоришь не то, что хотел!» – Поля наконец почувствовала подвох.

– Я бы хотел показать тебе море. И горы, и большие города. А еще – Москву. Знаешь, какая она роскошная? Я много где побывал и лучше Москвы городов не видел!

«Зря ты затеял этот разговор! Я не оставлю свою семью и Мать-Страдалицу».

– О Матери-Страдалице я тоже хотел кое-что рассказать. Она ведь вас всех обманывает, чтобы властвовать над вами!

«Не говори так! Она о нас заботится и защищает от зла!» – Звук, который издала Поля, был похож на писк стрижонка, выпавшего из гнезда.

– Она сама и есть зло! Это непорядочная, распутная женщина, которая оклеветала человека, из-за чего его посадили в тюрьму. Я узнал об этом от своей соседки, она дружила с ней в молодости. Ваша Мать-Страдалица – обычная жительница из поселка, а вы ей молитесь, как богине!

«Это ложь!» – Поля резко обернулась и обожгла Антона пылающим взглядом.

– Это правда! – безжалостно отчеканил он, хотя и понимал, что его слова ранят Полю, режут по живому. Но раз уж начал, надо делать это быстро. – Она просто мошенница, ее имя Глафира, я видел ее фото у соседки в альбоме. Все вы – жертвы ее коварства. Не знаю, с какой целью она создала эту секту, но уж точно не ради того, чтобы от чего-то вас защитить. Думаю, полиция во всем разберется, когда арестует ее.

Поля вдруг весело рассмеялась, а потом заявила такое, что Антон опешил.

«Мать-Страдалица – не человек. Возможно, она похожа на кого-то из подруг твоей соседки, но ты ошибаешься. Она действительно богиня и обладает неземной силой! Ни полиция, ни кто-либо еще не способен ей навредить. Я сама видела, как Мать-Страдалица превращается в птицу, как сквозь ее кожу прорастают перья, а руки превращаются в крылья. Этими крыльями она способна укрыть нас от всех бед».

– Прости, но я не могу в такое поверить! Это сказка какая-то! – воскликнул Антон, чувствуя, что проиграл: он понял, что ему не удастся переубедить Полю, ее вера в святость хозяйки обители граничила с фанатизмом.