Кукомоя
Шрифт:
«А то, что мы общаемся с тобой на разных языках и понимаем друг друга – не сказка?» – Она смерила его победоносным взглядом.
– Возможно, у тебя есть телепатические способности, а существование телепатии доказано наукой, здесь нет никакой мистики, – не очень уверенно возразил Антон.
«У меня есть дар говорить на языке любящего сердца, и этим даром меня наградила Мать-Страдалица. Она превратилась в птицу и спела мне волшебную песню, после чего у меня открылся такой дар. Можешь называть это сказкой, но все именно так и было».
Антон готов был ей поверить и вновь усомнился в своем психическом здоровье. «Чего доброго, она убедит меня быстрее,
Свечной фонарь, задетый его ногой, скатился в воду и погас с тихим шипением, но в тот момент ни он, ни она этого не заметили.
Выбираться из пещеры им пришлось на ощупь, сквозь непроницаемую тьму. Оступаясь на бугристых камнях, они натыкались друг на друга, смеялись, целовались и двигались дальше, шаря руками в воздухе в ожидании, что вот-вот появится препятствие в виде лестницы. Лестница все не появлялась. Антон уже заподозрил, что они идут не в том направлении, и сказал об этом Поле. Она заверила его, что ей не раз приходилось передвигаться в подземелье без света, полагаясь на внутреннее чутье, и оно ее никогда не подводило.
Вскоре они действительно добрались до лестницы и, передвигаясь по ней на четвереньках, выползли в зал, от которого во все стороны разбегались коридоры: их проемы, освещенные свечными фонарями, выделялись во тьме сияющими арками. На стенах рядом с проемами висели указатели, на которых темнели надписи: «Хозяйственная часть», «Мастерские», «Жилища», «Обитель Матери-Страдалицы», «Усыпальница». Последняя надпись привлекла внимание Антона.
– Усыпальница – это же гробница, верно? – спросил он у Поли, которая тянула его в коридор, обозначенный табличкой «Жилища».
«Да, там покоятся наши усопшие братья и сестры», – ответила она, и Антону показалось, что по ее лицу пробежала тень.
– И много там… усопших?
«Не будем об этом: нельзя вспоминать о них после заката».
– Откуда ты знаешь, что закат уже был? Здесь ведь и день, и ночь одинаковы!
«По внутренним часам. Ужин у нас всегда перед закатом, а после него прошло уже часа два. Но вообще в каждом зале, где расположены жилища, есть настенные часы, их заводят каждое утро, этим занимаются ответственные люди, которые одновременно следят за часами и за свечами. Здесь каждый занят своим делом. Скоро и для тебя занятие найдется».
Представив, что остаток жизни ему придется бродить по темным сырым коридорам, вычищая огарки из свечных фонарей и вращая ключ завода в скрипучих механических часах, Антон поежился. Ну уж нет, у него другие планы на эту жизнь, и Полю он тоже отсюда вытащит! Не важно, что ему не удалось уговорить ее бежать, он обязательно что-нибудь придумает, в этом он почти не сомневался, и в его голове уже начали вспыхивать проблески различных идей на этот счет.
Следуя пустыми коридорами, они дошли до залов с так называемыми жилищами, где тоже никого не было: вероятно, обитатели «убежища» коротали время в своих комнатах, а может, уже улеглись спать. Настенные часы в том зале, где находилась комната Антона, показывали десять вечера. На них ему указала Поля, сам бы он вряд ли заметил их в таком полумраке.
– А ты где живешь? – спросил он, когда Поля стала прощаться с ним.
«В соседнем зале». – Она махнула рукой в сторону
коридора, уходившего вправо.– Давай я тебя провожу, – предложил Антон, но не из джентльменских побуждений, точнее, не только из-за них, а чтобы узнать, где находится ее комната и запирается ли она изнутри.
Поля иронично улыбнулась:
«Можешь, конечно, и проводить, только я не вижу в этом смысла, здесь совсем недалеко».
Они прошли в соседний зал и остановились у одной из дверей, ничем не отличавшейся от других. «Как они не путают свои жилища?» – удивился Антон. За спиной Поли, остановившейся в дверном проеме, виднелась часть комнаты, похожей на его собственную: те же серые стены, сундук, кадушка с водой. Заметив его скептический взгляд, она сообщила:
«Жилища, конечно, тесные, но для одного человека места вполне достаточно, а для семей у нас есть большие красивые комнаты с расписными потолками. Нам тоже дадут такую, когда мы поженимся, но, может быть, не сразу, и придется подождать. Комнат для семейных мало, но и семей у нас не так уж много: не всем удается найти своего суженого, это редкость и большое счастье».
– Разве ты живешь одна? А как же твоя мама и… Петр?
«Я уже взрослая и не нуждаюсь, чтобы за мной присматривали. Но я часто бываю у них в гостях».
Это была ценная информация, необходимая Антону для того, чтобы составить план побега. Если бы Поля жила вместе с родными, все было бы намного сложнее. Оставалось прояснить еще один момент.
– И не страшно тебе одной по ночам? Я смотрю, на двери даже замков нет! – На самом деле Антон видел, что замков нет только снаружи, но не был уверен, что дверь не запирается на засов изнутри, а для составления плана побега знать это было крайне важно.
«Кого тут бояться? Все свои, родные. Это во внешнем мире человек человеку волк, а нам замки ни к чему!» – с гордостью сообщила Поля.
«Ну и отлично!» – с облегчением подумал Антон: замки очень усложнили бы дело.
Когда они распрощались и Поля скрылась за дверью, Антон отковырнул от стены кусочек штукатурки и начертил крестик на двери ее комнаты, выбрав место в нижнем углу, рядом с петлями, чтобы метка не так бросалась в глаза. Вернувшись к себе, он растянулся на сундуке и погрузился в размышления, продолжая разрабатывать план побега, в котором было еще много пробелов. Чтобы заполнить их, он собирался отправиться в тайное путешествие по «убежищу» и ждал, когда ночь окончательно вступит в свои права. Если ему хоть немного повезет и подтвердится его предположение о том, что украденный у Поли ключ открывает все двери, то он постарается раздобыть карту выходов и отыскать на ней тот, который ведет к церкви или поселку: в этом случае шансы уйти от возможной погони будут выше. Но и без карты он готов был рискнуть, главное – отыскать путь к любому выходу и запомнить его, а как отвлечь охрану и заставить Полю пойти с ним, он уже придумал. Хотелось бы еще, конечно, найти место, где держат пленников – тогда, может быть, и Яну удастся освободить.
Рассудив, что времени прошло достаточно для того, чтобы все успели погрузиться в глубокий сон, Антон подошел к двери и, приоткрыв ее, постоял немного, прислушиваясь к звукам, затем крадучись прошел в глубь зала к настенным часам и с удивлением обнаружил, что ночь еще не так глубока, как хотелось бы: обе стрелки сошлись на единице, а он полагал, что уже не меньше двух. Однако выжидать еще час ему бы не хватило терпения, да и тишина, царившая вокруг, позволяла надеяться на то, что на пути ему никто не встретится.