ЛЮБЛЮ

воровским сном и придёт на работу не ранее, чем через два часа. Ему

стало смешно оттого, что за всё то время, пока ругался с родитель-

ницей и будил шутки ради сестру, эта простая мысль не пришла в

его голову.

Однако надо сказать, кто такой Князьков и зачем Фёдор должен

был звонить ему мужским голосом. Дом, в котором Макеевы прожи-

вали, был не старый, но, как и всё, что строится на скорую руку и из

под палки, сгнил и нуждался в сносе. Но, вместо сноса, завод, постро-

ивший дом, объявил о провидении капитального ремонта и провёл

его, как водится, в ущерб проживающим.

Всё, что гниению не поддалось и выглядело заманчиво, было

заменено на яко бы новое и лучшее, но на деле это новое и лучшее

оказалось хуже прежнего. Камнем преткновения стал паркет, а точнее,

так называемые Князьковым «полы», которые тот обещал менять. То

– 46 –

есть не то чтобы менять, обещали на старую истлевшую паркетную

доску постелить новую, что и называлось «заменить полы».

Обещали и стали выполнять и почти всем работу выполнили. В

подъезде, где жили Макеевы, не заменили только им, Ульяновым и

Трубадуровой. Тем, кто за бесплатный капитальный ремонт, органи-

зованный заводом, за то, что лучшее заменили на худшее, не догадал-

ся щедро заплатить Князькову, ответственному за проведение. Да, и

то, сказать «не догадались» было бы неправильно. Князьков вёл себя

так, что не догадаться было невозможно. В семье у Макеевых был об

этом разговор и, обдумав все «за» и «против», Полина Петровна ре-

шила, что взятка может только унизить рабочего человека. Под рабо-

чим человеком имелся в виду Князьков, а вместе с тем, точно так же в

это унизительное положение будут поставлены дающие, ибо это не

нормальные, отношения, а воровские. Прожив на белом свете пятьде-

сят восемь лет, Полина Петровна, к своему счастью, и понятия не

имела о другом мире, в котором совершенно прилично то, что она

считала неприличным и наоборот, совершенно не приемлемо то, что

казалось само собой разумеющимся.

Князьков был человеком того самого другого мира, о котором

Федина мама понятия не имела. Считал нормальным получать взятки

и при одном упоминании о том, что то, за что берёт деньги, есть его

долг, Князькова бросало в холодный пот. А, от таких слов, как хри-

стианская любовь, братская помощь он бежал пуще беса, стороняще-

гося ладана.

Механизм обмана был прост. Пришёл он как-то к Полине Пет-

ровне и сказал шёпотом на ушко, что не хочет такой хорошей женщи-

не, отдавшей заводу тридцать пять лет, стелить дрянь, именуемую

паркетной доской. Сообщил, приглушив голос, что через неделю на

склад прибудет настоящий паркет, превосходный во всех отношениях.

Вот тогда то, с превосходным и настоящим, он приедет на белом коне,

как победитель, и будет стелить его ей собственноручно. Теперь же,

чтобы бригаде перейти на другой подъезд, нужна её подпись, под-

тверждающая, что всё сделано, выполнено, и вторая в тетрадь, где на-

писано о высоком качестве произведённых работ, без чего бригаде не

выплатят премию.

– 47 –

И как не совестно было Полине Петровне вступать в сговор и

получать, в отличие от всех остальных, настоящий, она Князькову до-

верилась и подпись поставила.

И, как говорится «за жадность», а на деле за понятное, естест-

венное желание человека иметь «не дрянь», поплатилась. Так же или

почти, что так попались Ульяновы и Трубадурова.

С тех пор, а после ремонта прошло уже два года, Князьков

«кормил завтраками», юлил, как уж на сковородке и, как водится, в

многочисленных кабинетах никто из жалобщиков защиты не нашёл.

Быть может потому, что всем тем, кто мог бы заступиться, Князьков

устроил ужин, а может, от того, что такая уж в России вековечная

традиция, по которой ищи не ищи, а и среди тысячи чиновников не

найдёшь и одной правды.

Узнав о сговоре Полины Петровны с Князьковым и о постав-

ленных ею подписях, Фёдор успокоился и предложил успокоиться

обманутой родительнице, но она не успокаивалась, просила звонить и

узнавать. Фёдор звонил и узнавал, выслушивал длинные и занима-

тельные истории, принимал в расчёт всяческие уважительные причи-

ны и, в конце концов, заниматься этим устал. Его сменила Полина

Петровна и так же устала и вот, наконец, добилась того, что сын, сно-

ва, обещал интересоваться.

Сидя в коридоре с телефоном на коленях, слушая доносящиеся

из трубки длинные, безнадёжные гудки, Фёдор принял решение не

ложиться, а сходить прогуляться, тем более, что сон разогнали, а с

улицы так заманчиво веяло летом. Он прислушался. Во дворе было

шумно. Выбивали ковёр, кричали, ездили на мотоцикле. Всё это сну

мало способствовало. Но «идти гулять» означало поздно лечь спать и

не встать в час по полудню, не встретиться в два с Леденцовым.

«Значит, надо ехать к Леденцову сейчас, совмещать прогулку с

деловой встречей», – решил Фёдор и, оставив телефон, пошёл умы-

ваться и одеваться.

После того, как Фёдор ушёл, Максим, позавтракал, покормил

кенара, и пошёл на практику. Вышел через десять минут после брата,

бежал по лестнице с надеждой нагнать на остановке, и возможно на-

гнал бы, если бы то и дело не приходилось останавливаться.

– 48 –

Не успел выйти за порог, как наскочил на Рдазову. Она жила

этажом выше, с мужем постоянно дралась и на лестничной площадке,