ЛЮБЛЮ
Шрифт:
– Олухи Царя Небесного, переодели бы его, он же заболеет! –
Сказала Лиля, переживая за Фёдора.
Фёдор, незаметно привыкший к своему новому состоянию и до
прихода Лили о мокрой одежде забывший, после её слов ощутил оз-
ноб и вспомнил Козловку и Черногуза.
– Да! Я же сегодня за деньгами ходил, – объявил он из другой
комнаты, где надевал на себя сухую одежду Леденцова, которая была
ему коротка и придавала фигуре комический вид.
– За какими деньгами? – Спросил Случезподпишев.
– На кино.
–
и, посмеявшись над таким совпадением, задумав желания на счастье,
дали Фёдору говорить. Фёдор кратко рассказал о своём пребывании в
тереме, о том, как пил и спал, а закончил тем, что сказал:
– Деньги дают. Но, боюсь, они пахнут кровью.
– Ну и пусть, – сказал Стасик, у которого от услышанного за-
блестели глаза. Немедленно достав десятку и отдав её Фёдору, со сло-
вами « я всё вспомнил», он произнёс:
– В Америке Голливуд мафия финансирует, пусть и у нас так будет!
Фёдор передал полученную десятку Леденцову и вопросительно
посмотрел на Вадима.
– Не слушай его, – сказал Мазымарь. – Он слабый человек, ни-
чего в искусстве не понимает. А Марина как? Не звонила?
– Ой! – Вспомнил Фёдор. – Меня же дома ждут! Узнаю заодно и
о ней. Где телефон?
Телефона у Леденцовых не было и пришлось идти на улицу,
звонить из телефона-автомата. Вернувшись, Фёдор сообщил, что зво-
нила Марина, просила передать, что будет ждать его завтра в десять
утра, во Дворце Культуры.
– Будьте готовы, не исключено, что завтра же придется к Ват-
ракшину идти, – закончил он, обращаясь к Вадиму и Геннадию.
– 140 –
– Федя, – сказала Лиля, взяв его под руку и отведя в сторону. –
Анну я на твою кровать положила, в комнате, отведённой для тебя.
Глаза у неё совсем закрывались, по-моему, она, уже спит. Правильно
поступила?
– Очень даже правильно. Пусть спит, высыпается. Вы её не го-
ните, пусть у вас поживёт. С утра поеду, встречусь с Мариной, а вы
покормите её, да будьте с ней ласковы.
Имея в своём режиме дневной сон, а так же хорошо выспавшись
в постели Черногуза, Фёдор остаток ночи не спал.
– Дай, что-нибудь почитать, – сказал он собравшемуся ложить-
ся и сонно моргавшему Леденцову.
– А чего я тебе дам? Евангелия у меня нет, – сказал Геннадий,
памятуя о Фединых пристрастиях и слегка иронизируя над ними.
– Давай Достоевского или Гоголя.
– Это Лилька брала в библиотеке и отдала, её книги. Лучше
Ницше почитай или хочешь Зигмунда Фрейда, приобрёл на днях у
спившегося профессора.
– Нет. Этих не надо, – отказался Фёдор. – От этих, во-первых,
сразу же засну, а во-вторых, кошмары приснятся.
– Тогда читай сказки А.С.Пушкина, – насмешливо сказал Леденцов.
– А что, есть? –
Оживился Фёдор. – Неси! Я люблю его сказки.Леденцов, улыбаясь и недоверчиво при этом поглядывая на Фё-
дора, принёс ему книгу сказок.
Не раз всплакнув, за чтением, от переизбытка чувств, Фёдор
встретил рассвет совершенно бодрым.
– 141 –
Часть третья
Пятница. Девятнадцатое июня
Леденцов не хотел брать Федора на участок, но, убедив Генна-
дия, что ему необходимо развеяться и успокоиться после чтения, Ма-
кеев все-таки пошел вместе с ним подметать. Вернувшись, легко по-
завтракали, Федор поехал на встречу с Мариной Письмар, а Леденцов
отправился досыпать.
Подходя к Дворцу Культуры, где назначена была встреча, Фе-
дор прочитал висевшую на доске объявлений афишу:
«Идол», пьеса в двух частях, идёт без перерыва. Автор пьесы и
режиссер – Август Анисимов.
Войдя в здание, и пройдя за кулисы, он нашел там бегающих и
суетящихся людей. Не найдя среди них Марины, Федор спросил о ней
у длинноволосого человека, непонятного пола, одетого в свитер и
брюки. Он, единственный из всех, не бегал, стоял и расправлял кашне
на сухощавой шее. Непонятный человек на вопрос живо откликнулся
и сиплым голосом, одинаково неподходящим обеим полам, сообщил,
что Марина задержится, и любезно предложил Федору скоротать вре-
мя в зрительном зале.
Зал, способный вместить около тысячи, имел от силы пятна-
дцать зрителей. Были две парочки, пришедшие не иначе, как затем,
чтобы в темноте целоваться. Молодая мама с двумя малолетними
детьми, бегавшими с криком и смехом между рядами, бросавшими
друг в друга хлеб, оставшийся от бутерброда. Особнячком сидели
студийцы, пришедшие посмотреть на игру старших товарищей из На-
родного театра, отличавшиеся от остальных зрителей отвратительным
поведением. Принесённый букет цветов, купивший его, из показной
бравады, пинал ногами. Он, судя по всему, стеснялся своего поступка,
покупки цветов, и чувствовал себя неловко в среде подтрунивавших
над ним товарищей.
– 142 –
Глядя на студийцев, Федор поймал себя на мысли, что он, как
старый ворчун, подумал сейчас о том, что в его время студийцы были
другими, были такими, какими надо, и что теперешние в сравнении с
теми много проигрывают.
На первом ряду сидел дед в соломенной шляпе, лузгал семечки,
а шелуху сплевывал на пол, прямо перед собой. С ним рядом, почти
по соседству, сидел блаженный, из тех, которых в народе попросту