ЛЮБЛЮ

Степана, и к концу второй бутылки стал кричать:

– Шо, бачишь? Га. То щё не усё, дивись Стефану, дивись!

Закончив пить и поставив вторую пустую бутылку на стол,

Емельян взял сельдь и с хрустом, так же быстро как пил, съел её вме-

сте с головой, костями и хвостом. После чего сгрёб с блюда весь лук и

подбросил его вверх. Завершением номера было разбивание пустых

бутылок о голову.

Черногуз ликовал, задыхался от смеха и показывал пальцем на

племянника.

– У-ой, неможу. У-ой, вмираю! Дивитесь. Дивитесь на Вдови-

ченка! Пейшов, нюхать. Ну, шо? Разнюхал? Да, шо ты лижешь её, как

пёс крынку. Це горилка Стефану. Ты ж спытай ву Амельяна, зараз

растолкует, шо воды стильки не выпьешь.

Степан действительно, сорвавшись с места, подбежал и ню-

хал осколки.

– То, щё шо, – говорил, слегка успокоившийся Черногуз. – У

прошлом годе жарища була сорок градусев. Амельян махнул горяче-

го коньяку, таким же примером. Да, в воронке споймал карася. Да,

сырого и съил.

– Ну, не сорок. Градусов двадцать семь тогда было, – сказал

Емельян, до этого всё помалкивавший.

– 127 –

– Молчи, Амеля. Молчи! – Любовно закричал на него Черно-

гуз. – Ты же невмеешь ничего красиво рассказать. Вот и горилку зараз

ты шо-то не гарно пил, медленно, – шутя, сказал он.

– Устал сегодня, Корней Кондратьич, – стал оправдываться,

серьёзно воспринявший упрёк, Емельян. – Ежели б с подготовкой, а

не вдруг, то может и того. А то, это...

Вытерев рукавом губы и кинув в рот оставшиеся на пустом

блюде два маленьких колечка лука, Емельян предался вдруг воспо-

минаниям.

– Я что? Я по природе своей малосилен, мне послабление пола-

гается. Вот отец мой, покойник, царство ему небесное, Евдоким Гор-

деич, тот слабым не был, тот бы вам веселье показал. Он хочь и с де-

ревяшкой ходил вместо ноги, а силу в себе имел. Подковы рвал, как

бумагу. За один присест мог четверть выпить.

– Ты значит, до батька не дорос? – Подзадоривал его Черногуз.

– Не дорос, – покорно соглашался Емельян. – Но, он через неё и

сгинул. Выпил как-то четверть разом, людям на забаву, и сгорел.

– Как сгорел? – Спросил не на шутку заинтересовавшийся Сте-

пан, который хоть и крепился, когда будил Фёдора, но был уже за-

метно пьян.

– Как? Так! Обнакновенно, – ответил Емельян, подмигивая

Черногузу. – Чёрный дым изо рта пошёл.

Черногуз, а следом за ним и все остальные, кроме Фёдора, рас-

смеялись, глядя на Степана.

– Да, ну, вас, – махнув рукой в сторону Черногуза, добродушно

сказал Степан, слегка обиженный смехом.

– Какие шутки, говорю тебе чёрный дым, – не отступал Емель-

ян, упорствуя в своём насмешничании. – Совсем такой же, как из тру-

бы в заводе. Вот те истый крест, – забожился он, размашисто крестясь

левой рукой.

– Ну, сгорел так сгорел, – рассерженно сказал Степан и пред-

ложил выпить за именинника.

– От за то спасибо, – сказал Черногуз и лукаво поглядывая на Сте-

пана, спросил. – А ты з Бодей, стало быть, опять чокаться не станешь?

– Его убить мало, – вырвалось у Степана. – А, что бы мне ещё с

ним чокаться. Я лучше... Я... – не зная чем закончить начатую фразу,

– 128 –

он, как бы за помощью, повернулся к Черногузу, и, не дождавшись

помощи, перестав подыскивать подходящее слово, стал с упрёком

смотреть на именинника.

– Точно! – После затянувшейся паузы ответил ему именинник и

вдруг, став необыкновенно серьёзным, достал из кармана брюк бле-

стящий револьвер и вложил его Степану в руку.

– Давай. Убей, – спокойно сказал он.
– Убей, но только не злись

за моим столом.

Лукавая улыбка вновь засветилась в его глазах и пробежав по

щекам, разомкнула губы:

– Да, ты ещё пожалуй, промахнёшься! – Добавил он, еле сдер-

живаясь, чтобы не засмеяться. – Давай-ка вместе!

Черногуз взял Степана за руку, нацелился никелированным ду-

лом в лоб Богдану и стал нажимать своим пальцем на палец Степана,

лежащий на курке.

– Я, сам! – Вызывающе сказал Степан, вырвав руку с револьве-

ром из рук дяди. Он так же нацелился в лоб своему обидчику и уже

собрался стрелять, когда сидевший с ним рядом Фёдор, всё это время

находившийся словно под гипнозом, опомнившись, схватил Степана и

поднял руку с револьвером в верх.

– Ты что, с ума сошёл? – Сказал он Степану голосом, срываю-

щимся от волнения. – А, вы? – Обратился он к Черногузу. – На, что вы

его толкаете?

– То шутка, простите, – испугался Черногуз и отобрал у пле-

мянника револьвер. – А, за Богдана не бойтесь. То жук такой, шо и

захочешь, не убьёшь. И как бы в подтверждение своих слов, напра-

вил дуло револьвера в голову Богдана и выстрелил. Богдан еле уло-

вимым движением отвёл голову в сторону, а пуля, которая оказалась

настоящей, прошла мимо, расщепив плавник у одной из рыб на ба-

рельефе. Все снова, как по команде, рассмеялись. Не смеялись толь-

ко Фёдор и Степан.

– Ну, шо, Стефану, ещё палить будимо? – Протягивая револьвер

племяннику, спросил дядя. Степан, онемев от всего с ним случивше-

гося, отрицательно покачал головой и сел. Все опять засмеялись. На-

строение у сидевших за столом было весёлое. Емельян гоготал осо-

– 129 –

бенно громко, во всё своё лужёное горло, со свистами и сипами в

бронхах.

– Ну, Амельян, сегодня смотрю забрала, – сказал Черногуз. –