ЛЮБЛЮ

чик, хочу говорить глупости. Ты у меня один. Я тебе одному верю, те-

бя одного люблю и считаю самым лучшим. Ну, ты сам знаешь.

Степан взял и поцеловал Фёдора в голову.

– Молодец, – говорил ему Фёдор в это время. – Уже и лыка не

вяжешь. Пошли отсюда, переночуешь у меня.

– Почему так устроено, Федя, что нельзя всем жить в дружбе?

Вот я с Бодей подрался, ты говоришь – не оставайся у дядьки, плохой.

Почему мы не дружны? Почему не дружим? От этого все беды! По-

чему, Федя, я тебя редко вижу? А? С тобой мне так хорошо, так спо-

койно. А без тебя плохо, очень плохо. А иногда, так даже ещё хуже,

чем очень плохо.

– 132 –

– Так и пойдём ко мне, слышишь? Не понравился мне твой род-

ственник, не хочу, что бы ты у него оставался.

– Да? Не понравился? Ну, что ты. Ты всё из-за того. Да, он шу-

тил. Ты видел, как он потом перепугался, когда ты его пристыдил? Он

славный, ты просто не разглядел. Эх, с Богданом подрался, кричал

«убить». И почему не устроено так на земле, что бы жить без ссор, без

драк, что бы все друг с другом дружили? А за меня ты, Макейчик, не

бойся. Я сейчас лягу спать, и ничего со мною не случится.

Степан

обнял

друга,

поцеловал

его

троекратно

по-

русскородительски и ничего более не говоря, пошёл в дом.

Выйдя из терема на улицу через то самое парадное крыльцо,

через которое ему так хотелось войти, Фёдор решил, что будет луч-

ше идти домой не по Козловке, где нет ни фонарей ни дороги, а

пусть даже и в обход, но по ровному асфальту и при свете.

С неба падала на голову мокрая, еле ощутимая пыль, шагалось

весело, хотелось петь. Оказавшись по пути следования свидетелем

драки, в которую не полез, он благополучно добрался до своего дво-

ра. Но, вот тут-то его дождь и накрыл, словно во дворе и поджидал.

Пересекая двор бегом, запыхавшись, он заскочил в беседку, стоящую

на полдороги к подъезду.

– Кто здесь? – Спросил Фёдор более от страха и неожиданно-

сти, нежели из любопытства. После паузы из темноты раздался на-

пряжённый, но знакомый девичий голос, сказавший: «Я».

– А, это вы, – успокоился Фёдор, вспомнив, что голос принад-

лежал той девушке, которую он вчера провожал. – А, что вы тут де-

лаете в такой час? Ой, извините, я кажется, глупость сморозил, мне

не следовало у Вас об этом спрашивать. Вы только не подумайте, что

я пьяница, это просто совпадения такие, что мы с Вами второй раз

встречаемся и... Я не такой, поверьте. Я непьющий. Ой, опять какую-

то глупость сказал. Вы не обращайте теперь на меня внимания, про-

сто верьте мне. Не знаю, что за причина у Вас стоять ночью в мокрой

беседке, но если вы мне доверитесь, то я от всей души буду готов

вам помочь.

Фёдор замолчал и стал приглядываться и прислушиваться. Кро-

ме темноты, застилавшей перед глазами всё, ничего не было видно, и

кроме шума дождя он ничего не слышал. «Уж не померещилось ли

– 133 –

мне?», – подумал он и представил себе всю свою длинную речь в пус-

той беседке, со стороны. Он уже готов был рассмеяться, как послы-

шался знакомый голосок, уводящий прочь все его сомнения.

– Спасибо, – сказал голосок.

– Что – спасибо? – Переспросил Фёдор, не уловив точного

смысла сказанного слова.

Разъяснений не последовало.

– Я понимаю, – грустно начал он, – что невыгодно выгляжу в

ваших глазах. Но, сердце? Ваше сердце, оно должно Вам подсказать,

что я не скверный человек, не подлец, и ничего худого Вам не желаю.

Вам верно, негде ночевать и Вы стесняетесь об этом сказать, так что

же в том постыдного? Поверьте, я как раз тот человек, который Вам

нужен. Видите, как ярко при входе лампа горит? Вот это мой подъезд.

Переночуете, а утром пойдёте куда хотите. И хоть сказано не клянись,

я готов Вам дать любую, самую страшную клятву в том, что с Вами

ничего не случится. Ну, правда. Матушка в деревне. Ляжете на её

кровать в одной комнате с сестрой, или нет, лучше мы с братом пой-

дём к сестре, а Вы будете спать одна. Утром, песней, разбудит кенар.

Пойдёмте, мало ли что. Сыро, простудитесь, заберётся кто-нибудь та-

кой же, как я. Да, и нельзя девушке ночью в беседке.

– Я не боюсь, – ответила девушка.

– Что? А-а. Ну да, вам видней, – обиженно проговорил Фёдор,

прощаясь.

Выпрыгнув из беседки, он перебежками, стараясь угадать и не

попасть ногой в лужу, побежал к подъезду. Но в подъезд не вошёл,

стал стоять под карнизом и смотреть куда-то в сторону.

Девушка в беседке, которой была Анна, только теперь узнала

вчерашнего проводника, да и то только потому, что стоял под осве-

щавшей его лампой, до этого же, напуганная угрозами Зинаиды Коно-

новны и сестриными напутствиями, хоть и не верила до конца, что

убедительно говорящий молодой человек тот самый московский раз-

бойник, который непременно зарежет и которого надо опасаться, идти

с ним не куда не собиралась. Думала, что произошло недоразумение

и её с кем-то путают. А так редко и так сухо отвечала Анна потому,

что, во-первых, промокла до нитки, а во-торых, что следовало из пер-

– 134 –

вого, все силы тратила на то, что бы удержать скачущие от холода зу-

бы и не показаться жалкой.

А в беседке оказалась так. После того как родная сестра вытолк-

нула под дождь, она, сбиваемая ветром, под этим самым проливным

дождём, направилась туда, куда несли ноги, совершенно не думая о