ЛЮБЛЮ

– Иди, и что б тебя убили! – Кричала Рита с остервенением в

спину сестре.

– 124 –

*

*

*

Заснувший после подслушивания, Фёдор проснулся только то-

гда, когда пришёл Степан и включил в его комнате свет.

– Постой, – крикнул Фёдор ушедшему в соседнюю комнату и

севшему там за рояль Степану. – Мне снился сон или я действительно

видел девушку с рыжими волосами в чёрном платье?

– Тебе не снилось, приходила. Черногуз познакомил, а сам

спрашивает у неё: «Что, Милена, нравятся тебе такие хлопци, як Сте-

фану?». Да, говорит, нравятся. Слышишь? При мне так сказала. Огор-

чился мой дядя Корней такому её ответу.

Степан говорил, сидя за роялем и тихо при этом поигрывал.

– Какое красивое на ней было платье. А кто она ему? – Спросил

Фёдор, одеваясь.

– Не знаю. Не сказал, а я не поинтересовался. Может, даже и

жена, – ответил Степан, ударяя с силой несколько раз по клавишам.

Он закрыл крышку и с досадой вывел.– Да, Милена – девица для нас

недоступная. Вставай, пойдём ужинать.

– Я домой, ждёт бумага и ручка, – сказал Фёдор, выходя из

спальни и оказываясь в комнате с роялем.

– Что ты, ливень какой. Да, и без ужина не отпустят. Дядя

сюрприз готовит. Обещал показать такое, чего не видели и никогда не

увидим. Как? Не интригует? То-то же. А пока вернись, туда откуда

вышел, там, в стене есть узенькая дверь, умойся, причешись, заодно и

посмотри.

Фёдор вернулся в спальню, поправил на кровати одеяло, по-

дойдя к узкой двери, открыл её. За дверью была ванная комната, об-

лицованная чёрным кафелем с раковиной цвета шоколада, с зеркаль-

ным полом, потолком и батареей, с ванной голубого цвета.

– Что за сюрприз? – Спросил Фёдор, умываясь, у прибежавшего

следом и стоящего за спиной, друга.

– Да, какая-нибудь очередная придурь, – отвечал Степан. – В

прошлый раз, когда здесь был, чуть в Алтай не улетели. Выпили, и за-

хотелось вдруг Корней Кондратьичу пельменей из тигрятины.

А Емельян ему возьми тут в уши и надуй. Чуть на тигров охотиться не

– 125 –

повёз. Я один воспротивился, тогда и все, за компанию так сказать,

унялись. Что-нибудь вроде того, но только в домашнем варианте.

Может, всем раздаст по рогатине и какого-нибудь медведя, в зверинце

купленного, всей ватагой давить будем.

Умывшись, Фёдор, в сопровождении Степана, спустился на

второй этаж. Пройдясь по коридору, приятели оказались в просторной

комнате с хрустальной люстрой и деревянным барельефом во всю

стену, с широким длинным столом уставленным снедью. Комната бы-

ла до того просторна, что, казалось, – убери стол, приглашай оркестр,

да закатывай балы. Не комната, а зала императорского дворца, тем

более что люстра, свисавшая с потолка, как показалось Фёдору, была

именно оттуда. На огромном резном барельефе, закрывавшем собою

всю стену, была изображена гигантская волна, запечатлённая худож-

ником в своём апогее, уже через мгновение готовая опрокинуться и

обратиться в пену. На самом её гребне сиротливо ютился крохотный

корабль, неопределённый в своей участи, и всё это сверху было щедро

усыпано небесными светилами: луной, кометами и звёздами, а снизу

доукомплектовано страшными глубоководными рыбами.

В компании, сидевшей за столом, были всё знакомые лица. Мар-

ко, сменивший халат на пиджак. Емельян, поменявший белую ситце-

вую рубашку с красными райскими птицами на чёрную, шёлковую с

золотыми. Тот самый «пират» с блестящим от крема лицом, Богдан и

сам Черногуз. К моменту появления Степана и Фёдора Черногуз с

Емельяном о чём-то сговаривался. Заметив их, Корней Кондратьич

крикнул: «вот они» и, оставив бородача, подбежал к вошедшим.

– Вдовиченка тильки за смертью посылать, – сказал он, смеясь,

и поцеловав Степана, что бы тот не обижался, обратился к Фёдору. –

Как спали? Ну, и добре. Сидайте. Сидайте, зараз буде то, шо вам и не

грезилось. Давай, Амельян, покажи, на шо мы сильны, – продолжал

он свою возбуждённую речь и, увидев, что бородач кивком головы

дал сигнал, означавший готовность, торжественно объявил. – Увага!

Увага! Внимание! Внимание! Зараз усих на виду, Амельян Авдоки-

мыч Хребёткин... Ну, зараз сами побачите...

Начав бодро, Черногуз на последних словах что-то сдал, сел за

стол и стал вместе со всеми смотреть на Емельяна.

– 126 –

Емельян достал из-под стола две литровые бутылки водки Мос-

ковской особой, открыл, поставил рядом. Сходил и принёс специально

заготовленное блюдо, стоявшее на подоконнике за занавеской. На

блюде лежала обыкновенная селёдка, не очищенная, не выпотрошен-

ная, лежала она на толстой перине нарезанного лука. Как только всё

было готово, не говоря ни слова, Емельян взял одну бутылку и засунул

её себе в рот, засунул кверху донышком. Убрав руки и закинув голову,

он стал ждать, пока водка из бутылки переместится в его утробу. Он

так глубоко всунул бутылочное горлышко в свой рот, что казалось, он

держит бутылку не зубами, а тем, что её горлышко плотно вошло в его.

Водка выпилась почти мгновенно, так же мгновенно Хребёткиным бы-

ла произведена замена пустой бутылки на целую. Пока водка из второй

литровки лилась, Емельян, свободными от поддержки бутылки руками,

сумел нащёлкать какую-то немудрёную мелодию, чем просто вызвал

восторг у наблюдавших. Хозяин дома хохотал, глядя на удивлённого