Потерянная жертва

– Питер Конуэй когда-нибудь приходил в «Кувшин» в униформе полицейского? – спросила Кейт, вспоминая письмо Томаса Блэка.

– Нет! Только псих заявился бы в этот паб в униформе копа. Еще раз напомню: конец восьмидесятых. Беспорядки на каждом шагу. Все ненавидели полицейских.

Кейт кивнула.

– А в тот вечер, когда пропала Джейни, где вы были?

– В ночном клубе. Так я и сказал копам. Я добровольно с ними поговорил, потому что дружил с Робертом Дрисколлом. Вращался в его кругу.

– Вы были близкими друзьями?

– Да.

– В каком клубе вы были?

Форрест рассмеялся.

– Это было почти тридцать лет назад.

– И все же вы помните столько подробностей.

– «Астория» в Сохо. К сожалению, его больше нет. Снесли несколько лет назад.

– Где вы познакомились с Робертом Дрисколлом?

– Хм… хороший вопрос. Не могу точно сказать.

– Роберт говорил, что вы познакомились в молодежном клубе «Олд-Стрит».

– Да, точно. Да. Мы там встретились, когда нам было лет, наверное, по четырнадцать.

– Мэдди ничего не говорила по поводу этой статьи в «Биг Ишью»? – спросил Тристан, достал журнал из сумки и положил на стол.

Форрест уставился на него, явно пытаясь понять, каким должен быть правильный ответ.

– Нет, не говорила.

– Просто мы обсуждали с Робертом…

– Простите. Да, она мне рассказала. Она рассказала мне о статье. Она была недовольна, что вы ее донимали…

– Мы ее не донимали, – сказала Кейт. – Просто мы не смогли связаться с Роландом Хакером. Вы знаете, где он?

– Честное слово, понятия не имею. Спустя несколько лет после того, как Роберта посадили, Роланд отправился путешествовать.

– Куда?

– По Австралии, Японии, Индии. По-моему, несколько лет был в разъездах. Хватался за любые подработки. Его сильно задело то, что случилось с Робертом.

– А вас? – спросил Тристан.

Форрест, казалось, был удивлен вопросом.

– И меня, конечно, тоже.

– Но когда Роберта посадили в тюрьму, вы перестали с ним общаться. Сменили имя. Изменили речь.

– Я взял псевдоним, потому что как Фред Паркер числился в «Эквити», актерском союзе. А потом официально сменил имя. В первую очередь из карьерных соображений… – Форрест нахмурился и откинулся назад. – Но вместе с тем и от того, как сильно пнули под зад Роба, Роберта. Его жизнь просто разрушили, и я понял, что если мне дорога моя, надо что-то делать. А по поводу речи – я, естественно, брал уроки ораторского искусства, как и большинство актеров.

– Вы считаете, это сделал Роберт? – спросил Тристан.

– Нет. Я так не считаю. И суд в итоге принял соответствующее решение.

– Так почему вы с Робертом больше не друзья? – спросила Кейт. – Если он невиновен?

Форреста, казалось, расстроили все эти вопросы.

– Люди уходят. Мы не общались восемь лет. К тому времени, как он вышел, у меня была совсем другая жизнь.

– Роланд поддерживал с вами связь, прежде чем отправился путешествовать?

– Сначала я получил от него несколько писем. Потом он написал, что возвращается домой.

– Когда это было? – спросил Тристан.

Форрест провел рукой по волосам.

– Может быть, спустя четыре года после всего этого – в девяносто третьем, может быть в девяносто четвертом. Сказал, что хочет вернуться, найти работу и остепениться.

– Вы когда-нибудь с тех пор о нем слышали?

– Нет. Но я знаю, что он вернулся. Я видел его однажды в метро. Это было как раз перед выборами в девяносто седьмом году. Он был в костюме. Обрезал волосы, выглядел несчастным. Он меня не заметил. Обычно я этим маршрутом не езжу, но меня ждал кастинг в Уотфорде. Это не то место, куда я обычно езжу на кастинги. Можно было подойти к нему и поздороваться, но это было частью моего прошлого, которое я не хотел ворошить. Я начал другую жизнь, подальше от «Виктория-Хаус» и Голден Лейн.

Глава 27

Кейт и Тристан вышли из дома Форреста и побрели обратно на вокзал. Несколько минут прошли в молчании.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – наконец спросила Кейт.

– Я хочу послушать еще раз, – ответил Тристан, крепче сжав в руке телефон.

– Понимаю.

– Удобное совпадение.

– Что ты имеешь в виду?

– Он случайно подсмотрел, как Питер Конуэй кусает девушку в туалете «Кувшина». За эти годы полицейское дело Конуэя так обросло материалами… Когда его арестовали и допросили, он хвастался, что подбирал девушек, молодых секс-работниц, в барах и на вокзалах Лондона и отводил в туалет или подземный переход, где кусал. И у нас есть переписка Томаса Блэка с Джудит Лири, где он пишет, что видел Питера в «Кувшине» за несколько недель до того, как пропала Джейни…

– Форрест мог и выдумать все это, чтобы подтолкнуть нас к мысли, что преступник – Конуэй.

– Да, но как там говорится? Самое простое объяснение – обычно самое верное? Годы активности Конуэя как серийного убийцы пришлись с девяностого по девяносто пятый. В начале восемьдесят девятого он покинул Хендон и на пару лет уехал в Манчестер, где убил Кейтлин Мюррей, которой было шестнадцать. Он вернулся в Лондон в девяносто первом. Второй его жертвой стала Шелли Норрис; ей было семнадцать, и ее тело он выбросил на свалку. Доун Брокхерст, его третьей жертве, было пятнадцать. Карле Мартин – семнадцать; Кэтрин Кэхилл – шестнадцать. Ни одна из них не выглядела совершеннолетней. Если Питера видели в этом районе, разве не логично, что он похитил и убил Джейни Маклин, но сумел спрятать ее тело где-то на пустыре Кингс-Кросс?

Они добрались до железнодорожной станции «Барнс-Бридж», стали подниматься по ступенькам к старому виадуку. Было холодно и ветрено, на платформе не было ни души. Электронное табло сообщало, что следующий поезд до Ватерлоо прибудет через четыре минуты.

Они сели под навес, где на другом конце скамейки лежала газета «Миррор». Кейт взяла ее, раскрыла на нужной странице. Из-под заголовка «КАННИБАЛ ИЗ ДЕВЯТИ ВЯЗОВ ДОЖИВАЕТ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ» на нее смотрел Питер Конуэй.

– Черт возьми. Отделаюсь ли я когда-нибудь от этого? – пробормотала Кейт.

На этой фотографии она впервые за много лет увидела его крупным планом. Он стал таким старым, и все же ей казалось, что это молодой Питер Конуэй смотрит на нее из-под слоя грима. Шрам в восемь сантиметров над его левым глазом, четкую изогнутую линию, не смогли скрыть даже морщины. Кейт закрыла глаза, и к ней вернулось воспоминание о той ночи, когда она оставила ему этот шрам. О той ночи, когда она раскрыла дело и выяснила, что он и есть Каннибал из Девяти Вязов.

* * *