Потерянная жертва

– Ты их узнаешь?

– Они любили играть вместе. Играть в игры. Я с ними говорил, да?

Кейт увидела, что Джейк по-прежнему держит руку Питера.

– Эта девушка, Джейни Маклин, пропала без вести в восемьдесят восьмом году, как раз перед Рождеством, – сказала Кейт. – Ты тогда, кажется, проходил обучение в Хендоне… Что значит «они любили играть вместе»? Да, они играли в «Космических захватчиков», автомат в углу паба. Туда нужно было класть деньги. Пятипенсовые монеты… – Кейт понимала, что задает слишком наводящие вопросы, но теперь она отчаянно хотела заставить его ответить, узнать информацию, прежде чем он уснет или потеряет сознание.

– Они раньше ходили туда со своей матерью, старой… шлюхой, – пробормотал Питер, посмотрел на Джейка и повторил слово «шлюха» с противной улыбкой.

Кейт открыла фотографии Роберта, Роланда и Форреста.

– А из этих молодых людей кого-нибудь узнаешь? Они где-то в то же время ходили в «Кувшин».

Глаза Питера расширились, он моргнул и отвернулся от свечения экрана. Кейт отмотала назад, к школьной фотографии Джейни.

– Питер. Мне действительно нужно, чтобы ты посмотрел и рассказал мне, что ты знаешь об этой девушке.

– Слишком много цветов. Мир в наши дни слишком яркий, – невнятно пробормотал он и прищурился, глядя на экран. – О.

– Что?

– Она, та самая. Та, из нашего плана. Тело, зарытое на кладбище.

Кейт села, наклонилась к нему ближе.

– Какое тело?

Питер повернулся к Джейку.

– Ты мой мальчик?

– Да, – ответил Джейк.

– Питер! Какое тело, зарытое на кладбище? Пожалуйста, это важно… И чей план?

Питер сильнее сжал руку Джейка.

– Я люблю тебя, мальчик. Не уверен, что в моем сердце… много любви, но… я люблю… – Он закрыл глаза.

Кейт вновь открыла фотографию Джейни и Максин.

– Питер. Питер! Питер!

Она наклонилась, чтобы его встряхнуть, но Джейк положил руку ей на плечо.

– Мам, не кричи.

Кейт откинулась назад. Питер вдохнул и выдохнул. Кейт поднесла «Айпад» к его лицу, надеясь, что если он откроет глаза, то скажет больше. Фон школьной фотографии Джейни Маклин озарил синим светом его иссохшее лицо с полукругом черных стежков на виске. Питер вновь глубоко вдохнул и не выдыхал долго-долго. Закрыв «Айпад», Кейт почувствовала, как на нее всей тяжестью навалились непреодолимая тоска и разочарование.

– Мама, он?..

Питер больше не дышал. Они долго смотрели на него и ждали. Он захрипел, его грудь приподнялась.

– Позвать медсестру?

– Нет. Держи его за руку, – велела Кейт. – Я сейчас приду.

Спустя несколько секунд Кейт вернулась с медсестрой. Джейк поднял на них глаза.

– Он не дышит. Вы сделаете что-нибудь?

– Мы делаем все, что можем, Джейк, – сказала медсестра.

Питер вдохнул, содрогнулся, но на этот раз пауза длилась и длилась.

Питер Конуэй был бледен и измучен, но, только когда жизнь покидала его, Кейт увидела, как его лицо теряет цвет.

– Он умирает, – прошептал Джейк, сдерживая слезы.

Кейт подошла к нему и обняла его за плечи.

– Его рука, она… остывает.

Еще миг – и от Каннибала из Девяти Вязов осталось лишь что-то напоминающее восковую фигуру. Палату окутала странная пустота. Будто, даже умирающий, Питер Конуэй наполнял все вокруг своим присутствием.

Он ушел навсегда.

И забрал с собой свои тайны.

Глава 37

Около пяти вечера Тристан наконец покинул место преступления. Констебль Меган Левитт поговорила с инспектором полиции Шоном Бентли и, судя по всему, осталась весьма недовольна тем, что Тристан сказал ей правду. Подписав официальное заявление, он наконец был свободен, но до станции его, конечно, никто не подвез. Он доехал на метро до Сент-Панкрас, вымотанный и несчастный. Кейт по-прежнему не отвечала, и он думал, что же происходит с Питером Конуэем.

Снег таял, тротуары и дороги покрывала грязная серая жижа. Температура быстро падала, мгновенно обращая слякоть в лед. По крайней мере, фотографов возле дома не было.

Тристан зашел в квартиру, включил отопление. Ему было плохо одному в чужом огромном городе, и он по-прежнему был в оцепенении оттого, что обнаружил тело. Нестерпимо хотелось с кем-нибудь поговорить, и он отдал бы все на свете, чтобы натянуть джинсы и свитер и отправиться пить пиво в «Кабанью голову» с лучшим другом Эйдом. Даже сестра и Гэри были бы неплохой компанией.

Тристан принял душ, надел спортивный костюм и прошел на кухню. Нашел бутылку шнапса, налил стакан, бросив в него кубик льда. Сел на диван, уставился вдаль. На него наваливался запоздалый шок. Если кто-то убил Роланда, это должно быть связано с делом. В его квартире не было особенных ценностей, не было никаких доказательств наличия наркотиков, что могло бы исключить кражу со взломом. Тристан сделал большой глоток шнапса – со льдом он оказался не так уж плох, – и это помогло ему немного согреться и успокоиться. Зазвонил телефон, и он увидел, что это Кейт.

– Наконец-то. Вы взяли трубку, – сказал он. Вышло злее, чем он предполагал.

– Питер Конуэй умер сегодня днем, – сказала она без предисловий.

Тристан сел и почувствовал, как комната закружилась перед глазами, – не стоило пить на голодный желудок.

– Блин. Черт. С вами все в порядке?

– Да. Он ушел очень мирно, гораздо спокойнее, чем заслуживал. Вот почему я не могла с тобой связаться.

– Простите, я не хотел огрызаться… Мне кажется, я должен выразить вам свои соболезнования.

– Не стоит. Все в порядке. Это просто немного… странно. Я думала, мне станет легче, когда он умрет, но все, что я чувствую, – лишь опустошение.

– А Джейк как?

– Вряд ли понимает, что чувствовать.

– Где вы сейчас?

– Все еще здесь, в больнице. Снаружи куча журналистов, и нас хотят вывести через черный ход, прежде чем новость попадет в СМИ. Начальник тюрьмы очень быстро составляет краткий некролог, и мы должны увидеть его до того, как разойдутся новости.

– Почему так быстро?

Кейт сухо рассмеялась.

– Хочет, чтобы он попал в вечерние новости и в утренние газеты. Вот почему они хотят вывести нас через черный ход.

– Возле нашего дома фотографов нет. Ушли.

– Они вернутся.

– Вы спрашивали Питера о Джейни?

– Да. Я показала ему фотографии. Он вспомнил, что видел Джейни и Максин, и сказал что-то, что могло значить очень многое, а могло не значить ничего. Он сказал: «Она, та самая. Та, из нашего плана. Тело, зарытое на кладбище».

– Черт возьми. Что это значит?