Противостояние

 - Ну, что значит на добром слове? Я состою на службе его величества Императора и исполняю приказы, угодные трону, – гордо вскинул голову эльф. – Между прочим, я служу достопочтенному капитану Шимону и я уверен, что вы слышали о его связях в самых верхах двора?

Мужчина в бархатном кафтане немного остудил пыл после того, как услышал имя капитана и особенно слова о его связях во дворе, однако, он, по всей видимости, был не из тех, кого можно было остудить одним только словом.

 - Я отдаю должное капитану и видел твою медаль, ушастый. Но это кто? – он кивнул на гоблина и орка? Мне нужно письменное подтверждение, чтобы я мог пропустить тебя.

Иворуа вздохнул.

 - Любезный, вы не до конца понимаете ситуацию.

 - Тогда объясни ее мне, – фыркнул человек, начавший уже терять терпение.

 - Ни этот гоблин, ни орк не имеют ни имен, ни каких-либо опознавательных знаков, по которым мы бы могли отнести их к племени, узнать их род. Поэтому капитан Шимон решил провести этих тварей, как скот в накладных, чтобы меньше заморачиваться на бумажной работе, – пояснил Иворуа, изображая на лице полное безразличие. – Вы же сами знаете, что на скот не требуется никаких бумаг при его перевозке, вот и на этих тварей бумаги тоже не нужны.

Главный нахмурился. То, что скот перевозился без каких-либо грамот, являлось чистейшей правдой без всяких преувеличений, и человек, во главе отряда, это, похоже, знал. Но поверил ли он в сказанное? Вопрос оставался без ответа. Для того чтобы подлить масла в огонь, Иворуа загадочно улыбнулся и добавил.

 - Капитан Шимон был искренне уверен, что по пути у верного служащего Императора, награжденного медалью за службу, не должно возникнуть никаких проблем и недоразумений. И мне так кажется, капитан, будет очень удивлен тем, что происходит. Особенно, если учесть, что он из-за Чумы не в лучшем расположении духа…

Главный перекинулся взглядом со своими бойцами. Один из них снова склонился к его плечу и что-то прошептал. Главный внимательно выслушал и некоторое время раздумывал над сказанным.

 - Не могу задерживать тебя, ушастый, раз дело обстоит так, как ты говоришь, – медленно выдавил он, а потом уже более бодро добавил. – Передай привет своему капитану из славного села Триугли от сотника Мирона его величества Императора, что служил в свое время в шестой баталии.

Иворуа почтительно поклонился.

 - Непременно передам. Я могу идти?

 - Иди, ушастый, – человек вздохнул. – Хотя и не хочется тебя отпускать. Я заплатил бы пятьдесят солидов чистого золота за этих двух без раздумий.

 - Ну, – темный пожал плечами. – К сожалению все так, мне самому неохота идти в Бешгар.

 - Удачного пути! – главный развернулся и, вонзив шпоры в бока коня, поскакал обратно к деревне. За ним устремились остальные пятеро бойцов.

Иворуа проводил их взглядом. С души словно упал камень. Все было кончено. Ему удалось обвести этих людей вокруг пальца, что он делал уже не раз. Было нелегко, но он справился, и теперь дорога на несколько миль пути не должна воздвигать препятствий. По крайней мере, в это хотелось верить. Силуэты всадников отдалялись, лошади поднимали дорожную пыль, оставляя ее целыми клубами за собой. Гоблин и орк подняли головы.

 - Ива, что это было-было? Неприятности?

Эльф, не оборачиваясь, покачал головой.

 - Почему-то меня не покидает предчувствие, что неприятности только ждут нас впереди, Гурдун.

 ***

Зрелище, открывшееся перед глазами друзей в деревне Триугли, ужасало. Деревня людей встретила их косыми взглядами. Эльф помнил, как на него смотрели сотни людских глаз. И в этих взглядах легко ощущалась ненависть и злоба. Люди были напуганы свалившейся на их головы эпидемией, напуганы настолько, что практически никто из них не выходил из дома, кроме тех нескольких счастливцев, которые были все еще здоровы или же могли ходить. Черная смерть захватила Триугли в свои сети, словно паук, крепко и надежно. Иворуа помнил, как порой опускал взгляд, не в силах смотреть на прокаженных людей. Картина была не из приятных. Люди, зараженные чумой, выглядывали из окон своих домов. Из некоторых зданий на улицу доносились стоны отчаяния и боли. Иворуа вспомнил, как в одном из окон увидел пораженного Чумкой мальчика лет пяти. Его кожа слоилась и была покрыта нарывами с гнойниками. В красных от воспаления глазах застыли слезы и невыносимая боль. Это было ужасно и как-то мерзко. Никто не знал лекар-ства от заразы, и каждый, кто заразился Черной смертью, мечтал поскорее умереть, чтобы не мучиться. Те же, кого напасть обошла стороной, держа-лись несколько уверенней, однако, и в их глазах читалась обреченность. Они отдавали себе отчет в том, что никуда не смогут уйти из зараженной деревни, а даже если покинут родной дом, решив в один момент бросить все, то в любом другом месте их ждет та же участь, что и в родных Триугли. Выбора не было. Оставалось ждать, молиться и верить, что напасть обойдет их стороной. Поэтому многие из тех, кто еще не был заражен, не обходили прокаженных стороной, правильно пологая, что Чума не передается от прикосновения. Зараза возникала из ниоткуда. Но Иворуа видел, как некоторые сельчане здоровые, с чистой кожей запирались в своих домах именно потому, что боялись заразы.

В деревне стоял резкий запах гнили. Перед глазами Иворуа предстала куча трупов, которую сельчане набросали за изгородью, не в силах похоронить умерших. И эта куча с каждым днем только росла. Люди вымирали, как мухи. Темный, пообщавшийся на дороге с отрядом всадников, ожидал увидеть в деревне нечто другое. Все же те шестеро жителей деревни выглядели достаточно бодро… но не от того ли, что к ним пришло осознание неизбежности?

Эльф попытался выбросить воспоминания из головы. Теперь деревня осталась далеко позади, а они шли по дороге среди бескрайних лугов и полей, засеянных пшеницей. Нельзя допускать мысли о жалости к врагам, или ты станешь слабым. Он твердо помнил этот принцип и старался не отступать от него. Но когда перед глазами стоял тот самый пятилетний мальчик из Триугли, становилось не по себе. Хотелось не вспоминать об этом. Сложно, тяжело, но возможно. Врагов следовало уничтожать. А на войне не будет разделения на женщин, стариков и детей. Как в свое время люди не знали жалости и сострадания, громя, насилуя, грабя и убивая, так теперь подходит их черед. И Черная смерть это всего лишь начало неизбежного, начало конца. Наступает час, когда придется заплатить за свои грехи и самому испить чашу, приготовленную для тех, кого ты уничтожал десятилетиями, не зная пощады. Придется понять, что такое месть, выношенная годами, и каково это, когда против тебя применят твой арсенал. Когда на войне падут твои братья, головы твоих отцов и матерей насадят на пики копий, а на костре будут сожжены твои дети…

«Только тогда, через осознание, через восприятие и ощущение того, что ты делал другим, ты сам поймешь, каково быть самопровозглошенным богом, человек» - подумал Иворуа.

Он почувствовал, как сжались его кулаки, впившись ногтями в ладони, и тут же расслабил руки. Нет, так нельзя. Еще не хватало травмировать руки.

«Расслабься».

Нельзя было забивать себе голову посторонними мыслями, и Иворуа по-старался выбросить из головы все, что мешало ему сосредоточиться. Впереди предстояло пройти еще несколько сел, прежде чем они выйдут за границы земель аллодов и только тогда можно будет пересечь границу Империи и войти в пустошь. Сейчас же необходимо играть ту роль, в которую он вошел до конца. Он вздохнул и уже по привычке проверил на месте ли колба с эликсиром. Рука коснулась мешочка и спрятанного в нее пузырька. Эликсир действовал. Тыф и Гурдун не заразились… Можно было утверждать, что воды источников Рубиновой скалы способны подарить то, чего так желали гоблины, орки и тролли. Он мог защитить их от Черной смерти и даровать жизнь. Эти мысли бодрили, но Иворуа старался подавить и их. Сейчас нужно думать совсем о другом. Ведь если он не выполнит поставленную перед ним цель, тогда все теряло смысл. Увы.

С тех пор, как они покинули деревню людей Триугли, прошло несколько часов, и солнце уже садилось за горизонт. Темнело. На небе высыпали первые звезды и если внимательно приглядеться в небосвод, можно было разглядеть силуэт полумесяца. Темный понимал, что ни о каком ночлеге не может быть и речи. Пока они здесь, во владениях имперского феодала нужно идти до конца и только после того как им удастся пересечь границу Империи, войти в пограничные земли или в пустошь, только тогда следует думать о перевале. До этого момента предстояло идти добрых несколько десятков миль. Он знал, что выдержит подобный переход. Выдержат ли орк с гоблином? Он посмотрел на своих друзей довольно бодро шагавших рядом. Они обязаны выдержать, иначе…

«Не знаю» - подумал он.

Он действительно не знал, что будет делать в том случае, если кто-то из друзей не выдержит путь. А скорее всего это будет Гурдун. Иворуа понимал, что должен будет бросить его… Но сможет ли?

«Наверное, нет».

Он вздохнул. Наверное, придется тащить малыша на руках. Другого выхода не было. Каковы бы ни были интересы членов Великого Совета, но он не мог бросить друзей, что бы ни случилось. Конечно, настоящий темный эльф не думал бы так никогда, но он… он ведь всего лишь полукровка. И в его жилах текла человеческая кровь. Результат брака человека и эльфа. Отсюда, наверное, такая каша в голове и все эти сомнения. Хорошо ли это? Иворуа не знал.

 - Дык, поесть бы чего, уже сколько не ели, – печально протянул орк и поводил рукой по животу, словно показывая, что у него там пусто.

 - Моя тоже поесть-поесть хочет, – тут же согласился Гурдун.

Они не ели с тех самых пор как вышли из Фларлана. Иворуа мог не есть и не пить порой по несколько дней подряд и при этом чувствовать себя великолепно. Но темный прекрасно понимал, что таков удел шпиона, который может оказаться в ситуации, когда от подобной выдержки зависит жить тебе или умереть. Гоблин и орк не были по своей сути даже профессиональными войнами, что уж говорить об их подготовке к жизни в полевых условиях. Иворуа помнил как по пути во Фларлан им приходилось по три раза на день делать перевалы для того чтобы подкрепиться. Но сейчас такого делать нельзя. Время ограничивало поход настолько, что непозволительной роскошью было бы просто сбавить шаг.