Реки Вавилона

Возле дома стояла машина, в окнах горел свет. А это значит, что им выпал жребий на битву.

– Они здесь! – от волнения Сергей с силой сжал руль. – Они точно здесь!

– Не точно, но – скорее всего, – кивнул Доминик.

– Что нам теперь делать? Звонить Андре?

– Смысла нет, она не успеет добраться сюда. Сами справимся.

– А что, если он убьет их, когда заметит нас?

– Не убьет. Для соблюдения ритуала убийство должно быть проведено ровно в указанный срок. До этого времени он будет охранять их.

Они приехали к дому поздней ночью, но до ритуала все равно оставались почти сутки. Они должны были справиться, Доминик не представлял, что сможет им помешать.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он медиума.

– Его энергию, – кивнул Сергей. – Она намного сильнее, чем была в квартире. Это уже не тень чего-то, похоже, он использует свою силу!

– А его жертвы? И Олег?

– Больше я никого не чувствую. Но я же говорил тебе: я не ищейка, мой дар, он… он просто работает, я не могу им управлять.

Как и большинство медиумов такого уровня. Доминик особо не надеялся на его помощь, он думал о том, что поджидало их внутри. С одного стороны, до ритуала почти день, Евгению выгодно обманывать свою родню, чтобы они не дергались. С другой, на всем первом этаже горит свет, в такое время это не совсем нормально. Даже если бы родители решили уединиться, отправив дочерей спать, они бы не стали устраивать из этого шоу!

Доминик почувствовал, как в венах закипает кровь – то неповторимое чувство, что приходит прямо перед боем. Он скучал по этому чувству в монастыре, хотя, может, это и не было правильно. И уж точно не праведно!

Он вышел из машины и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Первым делом Доминик отпустил чужие глаза – позволил им покинуть его глазницы облаками пепла и струями праха. Он почувствовал, как Сергей шарахнулся от него, но не обратил на него внимания, завязывая верхнюю часть лица мягкой тканью.

Конечно, было бы неплохо выиграть этот бой с глазами Мириада, особенно если там будет Олег. Но ситуация слишком опасна для таких развлечений: мутное зрение почти бесполезно, оно только отвлекает от других чувств. Драться вслепую ему было намного проще.

Он оставил свою обычную трость в машине и взял другую, складную, сделанную из титана с серебряным напылением – она хорошо помогала ему в битвах с людьми и нелюдями.

– А я знал, что ты должен как-то использоваться трость, – тихо заметил Сергей.

– Почему нет? Если у меня есть возможность носить оружие у всех на виду, зачем отказываться от этого? Трость ничем не отличается от боевого посоха.

– Ты умеешь им драться?

– Уже очевидно, что да. Я много чем умею драться, а ты – нет. Поэтому тебе лучше дождаться меня в машине.

– Исключено, я иду с тобой!

– Я не знаю, что там будет происходить. Из союзника ты можешь превратиться в обузу.

– Значит, тебе придется это пережить, я тут не останусь!

– Поступай как знаешь.

У медиума хотя бы хватило ума держаться на пару шагов позади. Это могло спасти его в решающий момент, а могло и не спасти, но менять что-то было уже поздно.

Когда они проходили мимо машины, Доминик почувствовал, что она успела остыть – они приехали сюда давно и больше не покидали озеро. Он поднялся на крыльцо, но стучать не стал, сразу повернул ручку. Дверь легко поддалась – она была не заперта, и вряд ли про это забыли. Скорее, это было приглашение, вызов для любого, кто решится противостоять культу.

Доминик сосредоточил все свое внимание на воздухе, касающемся его кожи, и звуках. Благодаря этому он мог примерно предположить, в большом ли помещении находится, где расположена мебель, двигается ли кто-то рядом с ним.

Через входную дверь они попали в тесный и захламленный коридор – слишком захламленный, чтобы это было простым беспорядком.

– Похоже, здесь шла борьба, – прошептал Сергей.

– Я знаю.

– Откуда?

– Не важно. Получается, он решил не затягивать с сообщением им истины. Его право.

Доминик уже чувствовал, что жертвы пока живы – он слышал четыре сердцебиения в одной комнате. Одно сердце билось спокойно и уверенно, его обладатель чувствовал себя хозяином положения. Другие три колотились, как птички, попавшиеся в силки. При этом заложницы не двигались с места, а вместо криков Доминик слышал лишь приглушенное мычание – их уже связали и закрыли рты.

Евгений Бондарев – или то, что от него осталось, – встречал их в большой комнате, где собрал похищенных женщин.

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – объявил он. – Признаться, я ожидал, что вас будет больше.

– Та же история, – отозвался Доминик.

Он уже чувствовал, что здесь нет ни Олега, ни второго чудовища. Это его несколько смущало: почему на важнейший ритуал Евгений отправился один? Впрочем, сейчас было не лучшее время, чтобы раздумывать об этом. Доминик слишком хорошо понимал, насколько опасно замершее перед ним существо.

Ему нужно было отвлечь Бондарева, заставить его позабыть обо всех остальных. Тело этого уродца предназначено для массовых убийств, с небольшой группой людей он управится играючи. Единственный способ помешать ему – не дать сосредоточиться на своей силе.

Поэтому Доминик напал первым. Налетел на него, ударил резко, быстро – туда, откуда слышал голос. И попал, потому что в следующую секунду Бондарев отлетел к дальней стене, а Доминик тут же последовал за ним.

Он не стал давать Сергею никаких указаний, потому что надеялся, что тот и сам догадается. От него не требовалось участие в драке – это было бы бесполезно. От него только и нужно было, что освободить заложниц и вывести их из дома.

Дальше Доминик не мог отвлекаться на него, потому что существо, несмотря на свою первоначальную неловкость, было серьезным соперником. Неважно, как выглядел Евгений Бондарев, каким он казался и насколько сильным мог быть при такой внешности. Это уже не имело никакого значения. У Доминика был шанс оценить способности этих существ, когда он дрался с Аленой, и он был готов ко многому.

Но Алена сдерживалась, она не забывала, что ее выбрали жертвой. В тот день она пришла в парк, чтобы умереть. А вот Бондарев, судя по его решительности, хотел выжить, да и не удивительно: ему предстояло завершить ритуал.

Он не просто атаковал противника, он использовал свой дар. Сначала Доминик почувствовал это как легкое жжение в животе, которое постепенно расползалось по всему телу. Давление и ощущение чего-то чужеродного. Огонь и лед одновременно. Тяжесть, которая замедляла движение, мешала дышать.