Скончанье веков

Центр же пестрил всеми цветами радуги. Судя по разноцветным стягам и штандартам, там собрались бойцы половины феодалов Трагарда. В основном пехота близживущих к столице лордов. Но не воины, и не их единение заставило моё сердце биться сильнее. Подлое чувство ужаса в меня вселяли те, кто стоял в первых рядах вражеского войска. Я не знаю, как им удалось в столь короткое время прибыть сюда, но, всё же, они были здесь. Солдаты, уже известного нам графа Голдшильда — Первого После Богов. И все мы уже знаем, что помогло Голдшильдам стать первыми — их ручные, жадные до крови монстры — оборотни. Почти три сотни чудовищ, покорно, словно послушные, домашние псины, сидели у ног своих хозяев.

Как бы хорошо я не был обучен наукам, мне потребовалось довольно много времени и усилий, для того, чтобы хоть примерно подсчитать численность противника. Получалось, что против нас вышли около пятнадцати тысяч пеших воинов, и не меньше десяти тысяч конных.

— Чего застыл, — услышал я голос Магистра, который обращался именно ко мне. — Не видишь, нас приглашают к переговорам.

И действительно, пока я считал количество вражеского войска, навстречу нам выехала делегация парламентеров. Три всадника, облачённые в красные мундиры.

— Даст, останься с Костей, — распорядился Магистр. — Готовьтесь.

А к чему, собственно, готовиться, если вся армия, всего воле твоего сына незамедлительно бросится на врага. Всё уже готово, и, как я думаю, не нуждается ни в каких приготовлениях. Тем более что все они — мертвецы — были вооружены трофейным оружием, добытым в Таспере. Да, что там оружие, если после взятия города, армия нежити обзавелась более чем тысячью лошадей! Их, правда, пришлось умертвить, так как животные наотрез отказывались нести на себе мёртвых. Но зато, теперь, вместе с Белыми Волками, наша кавалерия насчитывала почти две тысячи единиц. Мало, конечно, против того, что стоит супротив нас, но один их вид должен внушать страх… Должен, но пока он только во мне.

Мы остановились в нескольких ярдах от, уже ожидавших нас переговорщиков. Из них троих в лицо я знал лишь одного. Хагниф Огненный — именно он восседал верхом на вороном коне, поглаживая свою ярко-рыжую, растрепавшуюся на ветру, бороду. За ним, на телеге, которую уже успели распрячь, а лошадей увести, был погружен большой деревянный ящик. По обеим сторонам от телеги, так же, верхом, как и их господин, находились два высокопоставленных церковных сановника, судя по всему — кардиналы, коих в последнее время резко поубавилось.

— Зря ты это начал, — произнёс Епископ, обращая свои слова к Магистру. — Как и в прошлые разы, у тебя ничего не выйдет.

— В этот раз я смогу, — самоуверенно заявил Магистр.

— И, на что же ты надеешься в этот раз? — усмехнулся Хагниф. — На своего сына и его мертвецов? На южных союзников, или на него?

Епископ направил на меня свой пронзительный, и столь неприятный взгляд, что по спине тут же потекли крупные капли холодного пота.

— Жаль, Олаз, что Жанна не позволила мне раздавить твою маленькую голову, в момент нашей предыдущей встречи, — напомнил он мне о прошлом. — Ну, ничего, теперь её нет, и никто боле не помешает мне сделать это.

— Ха, — наигранно произнёс Магистр. — Хотел бы я посмотреть на это.

— Смейся, Летописец Зла, пока можешь это делать. Но запомни: настанет миг, когда ты станешь частью этого Мира, и тогда тебя ничто не спасёт. А пока этот момент не настал, я сделаю всё, чтобы ты мучился в поисках Пропусков.

Я не понимал и половины из того, что говорил Епископ, но смысл я уловил верно — у Церкви нет сил и возможности убить Магистра, чего нельзя было сказать обо всех остальных.

— Хватит слов, — небрежно бросил Магистр, словно этот короткий разговор столь быстро наскучил ему. — Говори, что там положено по церемониалу, и начнём сражение.

— Отдай нам Пропуск, что этот выродок добыл для тебя в Год-Форсе. Забирай сына, и возвращайся в свою дыру. Отправляй своего некромантешку в его Мир, и живи дальше, добывая еретиков для нас. А все остальные, кто сейчас стоит на твоей стороне, и чьи сердца продолжают биться, будут подвергнуты суду Церкви. — Из уст Хагнифа ультиматум звучал настолько жёстко и устрашающе, что будь я на месте Магистра, то незамедлительно согласился бы. — В противном случае все, кроме тебя, будут казнены на этом самом поле, а твой дом, что ты называешь Магистратом, будет разрушен до основания.

— Заманчивое предложение, — всё так же, с нотками смеха в голосе, сказал на это Магистр. — Но я вынужден отказать.

— Тогда иди — простись с сыном, — заявил на это Епископ, и развернул коня.

— Эй, постой, ты что, даже не выслушаешь мои требования? — поинтересовался Магистр, говоря это уже в спину оппонента.

— Я не желаю их слышать, — раздался ответ Хагнифа. Проезжая мимо телеги, он указал рукой на её содержимое. — В этом ящике я оставил для тебя подарок. Открой его, и ты в полной мере познаешь ошибку, что совершил, отказавшись от моего предложения.

Не опасаясь ловушки, Магистр подъехал к телеге, и перебрался в неё. Одним движением он скинул крышку, и заглянул внутрь.

— Что произошло? — спросил он у того, кто находился в ящике.

— Они… обманули… нас… убили… потопили… — произнося каждое слово обрывисто, на выдохе, простонал хриплый голос с южным акцентом. — Твои… боги… пусть… покарают… их… Помоги… мне…

Магистр опустил руку в ящик, и дотронулся до его содержимого. Казалось, что ничего не произошло, но когда он вынул руку, вся она была перепачкана кровью. Он обтёр её о свой плащ, и вскочил на коня.

— Едем отсюда, — повелел он мне.

— Что… Кто там был? — спросил я его.

— Зелиман Белим, — ответил Магистр. — Глава пиратского клана Алхун. Нас предали, и поддержки Халифата больше не будет.

Одновременно с его словами, откуда-то издалека, раздался многоголосый вой, не вспомнить который было невозможно. Из-за холма, на котором располагалось вражеское войско, в небо взметнулась стая корфагов. Поднявшись ввысь, они спикировали над ликанами, но, не достав до них, вновь устремились вверх, приведя тем самым оборотней в яростное состояние.

— Быстрее! — крикнул мне Магистр, и изо всех сил хлестнул поводьями своего коня.

Обернувшись на секунду, я незамедлительно последовал его примеру. Сзади за нами, пока ещё на приличном расстоянии, по земле неслись оборотни, а по воздуху приближались корфаги. Оборотни сделали безнаказанный забег по полю, затем плавно развернулись и, словно нехотя, поплелись назад. Один из них, почуяв человеческую кровь, что манящим ароматом манила инстинкты монстра, отделился от стаи, и подбежал к телеге. Вскочив в неё, он немного приподнялся, заглянул в открытый деревянный ящик, и тут же сунул в него голову. Рывком, ликан оторвал от тела пирата руку, и в несколько мощных укусов, перемалывая зубастыми челюстями кости, поглотил конечность. Он упорно игнорировал протяжный свист, которым, с помощью специального инструмента, подзывал его хозяин. И, когда оборотень потянулся за следующей порцией, его сильно затрясло. Ликан повалился на дно телеги, и начал биться в диких конвульсиях, разламывая лапами борта. Густыми, слипшимися клоками, с монстра слезала шерсть, а сам он, частично приобретал человеческий облик. В судорогах, оборотень слишком сильно выгнул спину, отчего перевалился через край, рухнул на землю и замер.