Зора

Вместе с тем росла и частица тьмы, которую она получила при рождении от луны и от Лукреции. Это укрепляло её сущность и позволяло юной чародейке не страшиться опасностей Шурайского леса. А, собственно, самая великая опасность этого места заключена в самих шурайях. И то, что они считают Алису за свою, вообще позволяет ей не бояться тут никого и ничего. В общем, теперь всё своё время она бродила по разным частям этого огромного леса и пыталась развивать свою силу. Урла теперь уделяла некроманту меньше времени. Ведь она здесь уже давно, и такой острой необходимости в том, чтобы оберегать её или рассказывать о шурайских обычаях, просто-напросто не было. Так что Алиса была предоставлена сама себе. И вот, в очередной раз услышав, как воют шурайи с южного поселения Шу’гурн, она вспомнила, что хотела бы научиться чему-то подобному, а потому, никому ничего не сказав, она взяла курс именно туда.

Несмотря на то, что лес был тёмным, всё же она могла ориентироваться по положению луны. Теперь, когда она ощущает её везде, то могла определить, когда она была ближе всего. И когда расстояние до неё было самым маленьким, она обращала к ней свою силу и, можно сказать, смотрела на весь мир её глазами. Конечно, это весьма образное выражение, однако обращение к силе луны давало ей возможность понимать, где она располагается на сфере мира. И, естественно, она могла выбрать правильный курс. Только лишь одно могло сбить её с пути – незнание места расположения самого поселения. Но у неё впереди – целая вечность. Так что она будет блуждать, пока не обнаружит это поселение. А тьма, которая с каждым новым толнором лишь укоренялась в её душе, порождала в ней целеустремлённость. Точнее же нет, она не позволяла зародиться в ней чувства тщетности своих поисков, того самого чувства, которое овладевает человеком и заставляет его прекратить свои скитания. А во время этих блужданий она не переставала пытаться зажечь в своей ладони зелёное сияние магии смерти. Пока что получалось очень слабо. Но девушка не переставала идти к этому.

Конечно же, она стала задаваться вопросом, что произошло с Лукрецией и Лукасом. Алиса готова была ждать их возвращение целую вечность. Она не стала предполагать, что с ними произошло: ни хорошего, ни плохого. Ведь это бессмысленно. Тем более, со слов Лукреции, им пятерым было предсказано существовать после падения чёрной башни. В любом случае она ничего не сможет изменить. Каждый некромант – это вполне самостоятельное существо. А потому лишь ей выбирать, куда идти, что делать и как устраивать своё не-существование. Сейчас она решила посетить Шу’гурн, и никто не сможет ей что-либо сказать против.

Спустя много времени она с помощью луны поняла, что уже почти вплотную подошла к границе леса. А поселения так и не было видно. Если она так продолжит, то выберется в пустоши Акхалла, куда запрещено ходить ученикам, а иначе она может стать жертвой теней Мората, которые хоть и превратились в зеры, что, по идее, должно сделать их более восприимчивыми к некромантии, однако даже учителя были неспособны покорить их. Тот самый Морат, который породил их, обладал силой, что будет подобна мастерам чёрной башни. Кто он? Союзник чернокнижников? Или враг? Контролирует ли он своих созданий? Или они сами по себе? Откуда он взялся? Он человек? Или какое-то другое существо из другой сферы мира? И под эти самые вопросы Алиса увидела свет, который стал пробиваться через густые кроны, что означает лишь одно – лес редеет, и она приближается к пустошам. Девушка решила поворачивать назад, чтобы продолжить поиски южного шурайского поселения. Однако что-то её остановило. Какая-то сила, какое-то притяжение. Оно звало её туда, дальше, прямиком на пустошь. Такое она ощущала впервые. Но одно можно было сказать наверняка – это как-то было связано с некромантией.

Свет становился всё ярче, так что глаза, которые пока что ещё не обрели совершенства бессмертного существа, начали болеть. Алиса щурилась и укрывалась от него. Однако, когда лес расступился и она покинула его пределы, пришлось их вовсе сомкнуть. Так она не могла взглянуть на то, что безмолвно звало её к себе. Но своим духовным взором, взором, связанным с её тёмной сущностью, она видела этот источник. Точнее же, было четыре таких источника. Один совсем рядом с ней, два других чуть подальше и последний был совсем далеко. Что это было, понять оказалось невозможно. Духовным зрением можно было лишь определить их место положение. Чтобы понять природу этих объектов, нужно было рассмотреть их обычным взглядом. Но он пока что ещё был восприимчив к дневному светилу. И Алиса принялась ожидать того, когда же глаза привыкнут к этому свету. Немного приоткрывая их, она могла видеть только то, что находится у неё прямиком под ногами. Попытки открыть их ещё сильнее приводили к тому, что боль возвращалась, поэтому она стала подходить к тому нечто, силясь взглянуть на это хотя бы уж частичкой своих зрительных возможностей. Так она поняла, что это был мертвец. По чёрной мантии, в которую был облачён истлевший труп, она поняла, что это был некромант. Однако духовный взор замечал не его, а нечто, находящееся чуть выше этого безжизненного тела. Что бы это могло быть? Алиса терялась в догадках, а взглянуть пока что не могла. Она хотела подождать, пока взгляд перестанет испытывать боль от света, однако понимала, что она сейчас находится на пустошах Акхалла, в месте, куда запрещено ступать всем, кроме лишь мастеров. И мёртвый чернокнижник красноречивее всяких слов демонстрировал непреложность этого правила. Она отступила под своды Шурайского леса и заставляла себя привыкать к дневному светилу. Так прошло немного времени, и она уже могла, прищуриваясь, вглядываться вдаль. Из-за этого она увидела, что над телом некроманта парит его душа. И тогда она вспомнила наставления Лукреции о том, что гибель разумного существа означает: во-первых, немедленное уничтожение духа, во-вторых, медленное тление плоти и, в-третьих, вечный плен его души. Да, личность погибшего существа навсегда привязывается к месту его гибели. Она взывает, вопит, умоляет дать ей освобождение, однако никто не способен услышать этот неслышный зов, увидеть эти невидимые терзания, осознать всю непознаваемость такого положения. Никто, кроме некроманта. И вот именно Алиса услышала этот неслышный зов. Придя сюда, она увидела эти невидимые терзания. Но для того, чтобы познать непознаваемость такого положения, ей нужно прикоснуться к душе. Пытаясь всматриваться в округу, она не заметила ничего, кроме лишь ещё трёх душ, томящихся в тисках этого небытия. Никаких теней в округе не было. Значит, она может не опасаться за собственную жизнь. Подойдя к ближайшей душе, она взгляну на этот бесплотный силуэт. Ей тут же вспомнились призраки Заветной поляны. Эти души чем-то напоминали их, только, в отличие от призраков, души были совсем блёклыми. Но в остальном такие же: не имеющие лиц, постоянно испаряющиеся, как вода из кипящего котла, не обращающие никакого внимания на Алису. Девушка протянула руку, но ничего не произошло – конечность некроманта прошла насквозь, не почувствовав ничего, как будто бы это просто безумный морок, будто бы это видение, которое она видит наяву. Некромант стояла так очень долго, пытаясь всё это время как-то взаимодействовать с душой. Воскресить этого юного чернокнижника она не пыталась, потому что она даже пока что ещё не зажгла в руке зелёное пламя смерти. Однако из уроков Лукреции она помнила, что некромант может прикоснуться к душе и разузнать всё о том, кем эта душа была до своей смерти. Именно это сейчас и пыталась делать молодая чародейка. Но безрезультатно. Дневной круг уже начал закатываться, а она всё стояла и пыталась понять, как это делать. Она так бы и стояла, наверное, до самого пришествия Шо’каала, если бы не тень Мората, которая явно приближалась к ней. Девушка сразу же прекратила всякие дела и принялась медленно отступать в сторону леса. Но так получилось, что другая тень оказалась сзади. Тогда она стала медленно отступать в другую сторону – на северо-восток, туда, где располагались руины чёрной башни. Чародейка не паниковала, но постоянно озиралась по сторонам, понимая, что тени возникают то тут, то там. Какие-то из них разлетаются в разные стороны по своим делами. А некоторые увязываются за ней. Она думала, что тьмы в её душе скопилось достаточно для того, чтобы некоторые принимали её за свою, но в то же самое время недостаточно, потому что некоторые всё же преследовали её, как чужака. Она пыталась удерживать скорость своего отступления одинаковой, чтобы с одной стороны не позволить этим творениям Мората догнать её, а с другой – не спровоцировать их пуститься вдогонку. Но то, что преследователей становилось больше, иногда заставляло прибавить шагу, чтобы проскочить мимо них, но шаг становился прежним, когда ей удавалось миновать прикосновения, ведь Лукреция утверждала, будто бы лишь одного касания этого существа будет достаточно, чтобы смерть наступила мгновенно. Алиса не желала обратиться смердящим трупом, который будет ожидать своего воскресителя. А потому боролась, как могла. Пока эта погоня длилась, юная ученица некроманта не бросала попыток покорить зелёное пламя, предполагая, будто бы прорыв, совершённый в магии смерти, усилит тьму в её душе, а из-за этого некоторые перестанут её преследовать. Но пока что ни первого, ни второго не наблюдалось. И девушка продолжала отступать.

Уже опустилась ночь, а преследователи и не думали оставлять её в покое. Зелёное пламя так и не пробуждалось в ней. Она уже приблизилась вплотную к хребтам Шина, откуда может прийти другая опасность – жуткие кондоры, изменённые тьмой Мората. Поэтому она стала менять курс, идя ровно на восток, чтобы обходить эту горную гряду. В голове мелькнула мысль, что тени Мората боятся воды. Можно было бы залезть в океан, куда тени уж точно не двинутся, чтобы догнать её. Однако стоило ей бросить взор на развалины чёрного шпиля, как тут же стало понятно, что она должна попасть туда, в пределы обители некромантов. Она знала и даже в какой-то мере чувствовала, что некая частица тьмы всё ещё осталась там, и она обязана забрать её, чтобы присоединить к себе. А потому курс был взят именно туда.

Пролетело больше четырёх толноров, в течении которых Алиса продолжала медленно отступать от напирающих на неё теней. Всё это время она пыталась соединить зелёный сгусток эфира и лунный свет, чтобы породить магию смерти. Она ощущала, что стала ближе к этому, однако руки всё никак не могли произвести зразе. Да и тени продолжали её преследовать, несмотря ни на что. И вот, под конец четвёртого толнора, когда дневное светило почти что закатилось за горизонт, она предстала перед башней. Времени на то, чтобы разглядывать, какие разрушения претерпела обитель чернокнижников, не было. Но шпиль находился в печальном состоянии. Некогда величественная постройка, что тянулась своей вершиной к мрачным небесам, теперь была не выше гор Шина. Тёмная сила развеялась в пространстве и была уже не способна создать над этим местом мрачную атмосферу. От некогда величественного оплота тьмы не осталось ничего. И великое множество душ было разбросано вокруг этой башни. Но больше всего их было на северо-востоке, где, скорее всего, и состоялось самое большое сражение. Ей хотелось остановиться и отыскать тот небольшой источник тёмной силы, который ощущался где-то в окрестностях, но враждебные тени были неотступны. А потому задерживаться тут было нельзя. Девушка заметалась между выбором: наверняка спастись или же всё-таки рискнуть отыскать источник тьмы. Быть может, этого самого источника будет достаточно, чтобы стать ещё более могущественным некромантом. Ведь сколько можно уже блуждать впотьмах собственного величия, никак не достигнув своей желанной цени? Времени на тщательное взвешивание всех фактов не было, поэтому Алиса решила добровольно загнать себя в угол, чтобы попытаться добраться до источника тёмной силы. Она быстрая и ловкая, в отличие от этих медлительных порождений Мората. Так что сможет увильнуть от них в случае чего. И она свернула во врата чёрной башни. Створы были разрушены и валялись перед входом. Первый уровень был более-менее цел. Правда, гобелены сожжены и все монументы не на своих местах: одни были порушены, другие стояли по середине круглого помещения. Здесь также было полно душ. Это говорило лишь об одном – сражение велось и тут. И среди них где-то находился тот самый источник тьмы. Алиса принялась рыскать среди трупов, что же это может быть такое. Будучи уже истлевшими, они становились лёгкими на подъём, а потому двигать их не составило труда, а вот осколки каменных изваяний были порой очень тяжёлыми, так что хрупкой девушке пришлось повозиться. А тени всё наступали и наступали. Они проходили сквозь препятствия и неустанно преследовали юную чародейку. Алиса не стала тратить времени на то, чтобы оглядываться и рассчитывать, успеет ли она раскопать из-под обломков источник тьмы. И если бы не беломаги, которые ошивались вокруг, возможно бы, тени добрались до неё. Двое чародеев из белой башни бродили где-то близ этих руин, наверное, ища, чем тут можно поживиться. Возможно, на них были наложены какие-то защитные чары, которые отводили от них взгляд теней. Но то, что тени слетаются к этому месту, создало иллюзию того, что чары перестали действовать, и маги стали отбиваться. Так что тени перекинулись на них, оставив некроманта в покое. И Алиса воспользовалась этим сполна. Отгребая всё, что позволяли ей собственный силы, она добралась до очередного тупа в чёрной мантии. Однако не он был источником тёмной силы, а его посох. Точнее же, половина посоха, ведь он был переломан пополам. Но верхняя часть с изумрудом на вершине сохранилась очень даже хорошо. Драгоценный камень испускал бледное зелёное свечение и ту самую тёмную силу. Чародейка тут же поспешила его поднять с земли. И стоило её пальцам прикоснуться к артефакту, всё тело тут же наполнилось могуществом. И она почувствовала себя полноценным некромантом. Сознание расширилось, и в нём образовались новые знания. Дух наполнила сила смерти, и могучая ученица некромантов в тот же миг сделалась самым настоящем некромантом. Во всяком случае, ей так показалось в тот миг. Она знала, да, именно знала, что может воскрешать мёртвых, может повелевать зелёным пламенем смерти, может навеивать первородный ужас. Однако, стоило ей попытаться это сделать, как она поняла, что обладает лишь знаниями обо всём, а вот сил не хватало. И тогда на ум пришли слова наставницы, что артефакты лишь увеличивают возможности, но никак не даруют их. И только сейчас чародейка окончательно поняла смысл этих слов – если она пока что ничего не умеет, то даже с могущественным артефактом в руках она так и будет продолжать ничего не уметь. Однако от демонстрации ужаса она не удержалась. Покинув первый уровень чёрной башни, она повернула налево и увидела, как двое чародеев, облачённых в белые мантии, окружены тенями Мората и ведут с ними сражение. Когда некромант приблизилась к месту событий, чародеи обратили на неё внимание, а, точнее, на то, что тени её не трогают, и стали в два голоса кричать от ужаса, дескать, некроманты, и в самом деле, бессмертны и теперь перерождаются в новых телах. Тёмная сила начала действовать, и чародеев объял сильнейший страх. Настолько сильный, что они позабыли о сражениях с тенями и бросились на утёк. Но теней было слишком много, так что двое чародеев не смогли выбраться из их кольца, и Алиса была свидетельницей того, что прикосновение тени Мората убивает сразу. Тела повалились замертво, и слуги Мората принялись разбредаться, кто куда. Девушка поняла, что теперь тьмы в её душе достаточно, и тени больше не обращают на неё внимания. Точнее же, большинство теней больше не обращают на неё внимания. Один из могущественнейших представителей этих существ предстал перед ней. Он ничего не делал, но, глядя в его непроницаемое чёрное лицо, некромант понимала, что тень не рада её присутствию. И Алиса, конечно же, не замедлила покинуть эти пустоши, возвращаясь обратно в чащу леса, где обитали шурайи.

Поиски южного поселения Шу’гурн увенчались успехом, когда Алиса вновь настигла фонари, подвешенные на ветках. Как и в случае с Шу’артоком, это означало, что она входит в поселение шурайев. И не успела девушка наглядеться на эти сверкающие огоньки, как сверху неподалёку от неё спрыгнул огромный постовой. Своим рычащим голосом он пытался говорить с ней, однако язык был непонятен, о чём она тут же оповестила его. Однако незнакомец, по всей видимости, не знал человеческого наречия. Угрожающе приближаясь к незваной гостье, он продолжал рычать свои непонятные слова. Алиса почувствовала угрозу. Человеко-волк явно не желал, чтобы она приходила сюда. «Неужели это поселение незнакомо с некромантами? – подумала про себя чародейка, - Но почему ни Урла, ни Долинтер не предупредили меня об этом? Они знали, что когда-нибудь я попробую прийти к соседям» Но времени на эти пустые размышления уже не оставалось, потому что опасность становилась всё ближе и ближе. Необходимо было уже что-то предпринимать. Но Алиса ничего не умела. Вряд ли этого громилу впечатлит умение управлять эфиром. Скорее всего, он даже не имеет возможности увидеть это. А больше ничего с магической энергией она не могла сделать. Да и лунной магией она не обладает, чтобы показать парочку фокусов. А магию смерти она пока что ещё так и не научилась добывать, чтобы как-нибудь показать, что она – своя, что она некромант. Только лишь власть над страхом у неё была. Да, будучи усиленной с помощью обломка посоха, страх делался мощнее, однако разве можно такого жуткого исполина подвергнуть ужасу? Она продолжала стоять напротив него, не страшась и не угрожая. В голове решался вопрос «Как доказать то, что она не опасна для их поселения?» Но всё решилось в один миг, когда постовой стал набирать скорость и явно готовился напасть. И тогда маг пустил самый действенный приём – наслал ужас. Камень на вершине обломка её посоха блеснул зелёным пламенем, усиливая эту способность, так что шурай испытал целый каскад всевозможных ужасов, споткнулся, уклонил свою траекторию влево и столкнулся с деревом, после чего оттуда донёсся жалкий скулёж. Чародейка подошла к нему, будучи неуверенной в том, что волчара больше не нападёт на неё. Из-за этого она держала свою силу страха наготове, из-за чего даже посох испускал еле заметное зелёное свечение, потому что чародейка пока что ещё удерживала с ним магическую связь и готова была вновь пропустить свою силу через него. Однако, представ перед тем местом, где должен был лежать испуганный, она не увидела никого и насторожилась, потому что посчитала, что он может быть где угодно, а, следовательно, нападёт обязательно сзади. И пока девушка пыталась не шевелиться и не шуметь, в то же самое время вслушиваясь в тишину, неволчий вой послышался сверху, с дерева. Алиса удивилась, как же он ловко и незаметно оказался на верхотуре, из-за чего даже подумала, будто бы ошиблась поселением и попала в Шу’валур, где обитают охотники, что умеют очень хорошо скрываться. Но делать было нечего, пришлось подождать, пока придёт тот, кто умеет говорить на языке людей. А, взглянув вверх, она видела, как меж тёмных крон высоких деревьев то и дело мелькают два жёлтых глаза постового, который наблюдал за ней из зарослей. Алиса, поняв, что ей больше ничего не угрожает, перестала удерживать свою силу, из-за чего навершие посоха перестало излучать зелёное свечение.

Вскоре прибыли двое шурайев. Один был грозный мужчина, а другая – изящная женщина. Рядом с ними спрыгнул постовой. Они принялись о чём-то рычать на своём наречии. Изредка Алиса ловила на себе взгляды всех троих. По всей видимости постовой рассказывал им эту встречу. Когда разговоры все закончились, все трое двинулись к ней. Алиса на всякий случай приготовилась использовать свою силу. Но главарь что-то прорычал, а его спутница перевела: «Убери свою силу, дитя ночи» Алиса в ответ задала вопрос: «Означает ли это, что вы не нападёте на меня?» Шурайка передала эти слова шурайю, и тот отвечал, а женщина-волк переводила: «Ты показала, что принадлежишь к чёрной башне. А мы таких принимаем с уважением» Алиса сделала так, как они просили. И далее меж ними начала диалог. Так что переводчица в тот миг знатно потрудилась. Алиса рассказала, что пришла сюда с одной целью – поближе познакомиться с поселением Шу’гурн и по возможности повидаться с Арж’Таболом. Быть может, им обоим есть чему поучиться друг у друга. Она рассказала, как училась у Долинтера из Шу’артока брать силу ночного светила и что её обучение подошло к концу, поэтому она сейчас идёт сюда. Быть может, она сможет стать ещё сильнее, научившись у шурайев вселять ещё больше страха, до того, как за ней вернутся Лукреция и Лукас. Вождь поселения, носящий имя Улд’Сатог, сказал, что он знает этих некромантов. А потому заверил Алису в том, что принимать дочь двоих некромантов у себя – это двойная честь. Но девушка поправила, что она не их дочь, хотя и обучалась у них. Естественно, некромант помнила, как нечто подобное пришлось объяснять вождю Шу’артока, поэтому она рассказала Улд’Сатогу о странных человеческих обычаях отдавать собственных детей обучаться чему-то другим людям, вместо того чтобы заниматься этим самим. Местные шурайи также заметили, что это очень странный обычай, но не стали на этом зацикливаться, а пригласили Алису пройти в их поселение. Она согласилась и двинулась следом за Улд’Сатогом и его переводчицей, а постовой вернулся на свой пост.

Шу’гурн ничем не отличался от Шу’артока: такие же землянки и подвешенные меж деревьев жилища, такой же быт, такое же подавляющее большинство женских особей. И каждый шурай то и дело одарит незнакомку мгновением своего блистающего взора. Улд’Сатог не переставал рассказывать о том, насколько же хорошо жилось им раньше и как плохо им стало теперь, как они все копят внутри себя ярость, чтобы в день, когда Шо’каал вернётся за ними, выплеснуть весь свой праведный гнев на тех, кто когда-то изгнал их с обжитых земель и теперь пользуется тем, что шурайи раньше так тщательно возделывали. Главарь был уверен, что люди – это какая-то мерзкая язва, паразитирующая на их мире, что их нужно истребить, раз и навсегда. По тому, с каким энтузиазмом шурайка переводила слова Улд’Сатога, можно было понять, что она целиком и полностью разделяла его мнение. Он не переставал возвращаться к временам древности, вспоминая, как же тогда было хорошо. И этот рассказ пролил свет на то, что творилось в этом мире до того, как тут неизвестно откуда появились человеки. «Равнины и степи населяли мы, шурайи. В лесах обитали могущественные дулы, хранители многовековой мудрости. А в морях и океанах свои чарующие песни напевали плюзаниды. Какая гармония, какой порядок! Но стоило появиться этим ненавистным человекам – и всё тут же изменилось. Гармония и порядок были нарушен. Почти все дулы истреблены, а те, кому удалось выжить, превратились в обезумевших затворников. Не слышно больше пение прелестных обитательниц водных пучин – эти ничтожные люди отловили их всех, чтобы морские девы услаждали их слух своим дивным голосом, и те погибали. Какая ничтожность! Какая мерзость! Они даже сами с собой не могут ужиться, ведя постоянные распри. Того и гляди, дойдут до того, что будут воевать друг с другом, как со злейшими врагами» Алиса добавила: «Так оно и будет, когда они истребят всех нас» В общем, Улд’Сатог остался рад, что они с гостьей наши общий язык.

Когда они втроём достигли землянки, где обитал Арж’Табол, главарь сказал, чтобы они остались снаружи, а он поговорит с ним. Алиса воспользовалась этим временем, чтобы поинтересоваться, не досаждает ли переводчице то, что управитель так много рассказывает, а ей приходится столь же много трудиться, чтобы донести это до неё, до Алисы. Та лишь отвечала, что ей нравится говорить, а потому такое общение нисколько её не утомляет. В подтверждение этому она рассказала немного о себе, что зовут её Тар’арла, и она была рождена давно, ещё во времена, когда ими правил Жагур, истинный бог шурайев. Она видела, как пришли чародей, а за ними – люди. Она могла бы рассказать о той битве, которая велась между шурайями и людьми, но вернулся Улд’Сатог, а с ним был Арж’Табол. Если все шурайи нагоняли трепет своим внешним видом, то этот представитель человеко-волков был просто ужасен. Необычайно большие и светящиеся глаза, казалось бы, могли даже загипнотизировать. Он всегда скалился. А волчий оскал придавал какой-то дикости его морде. Морщины, собравшиеся на его носу, привносили в этот образ ещё больше кошмарности. Он был сгорблен или же специально сутулился, чтобы казаться ещё более устрашающим. К его плечам были примотаны две белы кости, так что казалось, будто бы это торчат его ключицы. Он согнул свои руки в локтях. Сочетаясь с его сутулостью, это придавало вид, будто бы он готовился нападать. На кистях его рук были латные перчатки, но смастерённые так, что пальцы – это огромные когти. В темноте можно подумать, будто бы у этого чудовища помимо всего прочего ещё и длинные когти, которыми он может разорвать свою добычу. Облизнувшись, он заговорил. И, к сожалению, он тоже не знал человеческого языка, поэтому Тар’арле пришлось переводить ещё и его. Осмотрев, как он выразился, «дитя некромантов», этот жуткий шурай попросил продемонстрировать ему всю мощь её страха. Алиса уточнила: «Прямо тут?» Тот подтвердил: «Прямо тут» - «Может, немного отдалимся от поселения, чтобы не причинять никому неудобств?» Но нет, Арж’Табол настоял на том, чтобы она сделала это здесь и сейчас, потому что местные шурайи сами являются воплощением ужаса, так что никто, называющий себя мастером жути или господином кошмаров, не сможет причинить им ущерб. Алиса послушала его слов, но была готова прервать своё колдовство в любой момент, как только поймёт, что все эти хвалённые шурайи не такие уж и воплощения страха.