Зора

Ужас некромантов отличался от ужасов шурайев тем, что его нужно было нагнетать постепенно и медленно. А потому, почуяв лишь лёгкое прикосновение смятения, Арж’Табол рассмеялся и стал говорить, что её страх ни на что не годится. Но девушка не отступала и продолжала вкладывать свою силу, а посох продолжал её увеличивать. Так что откровенная насмешка сменилась игривым поглядыванием по сторонам, что означало лишь одно: да, стало страшнее, но это всё равно ещё не то. Сила продолжала наплывать, так что все окружающие уже пришли в трепет и пытались сбросить с себя наваждение, когда как жуткий шурай провоцировал её насмешливыми призывами. Что именно говорил Арж’Табол, Алиса не знала, потому что переводчица была занята тем, что пыталась побороть свой страх. Тогда некромант перестала распространять свою силу на окружающих, собрала её в себя и направила всю целиком на кошмарного шурайя. Теперь силы ужаса было достаточно, чтобы он замолчал и стал оглядываться по сторонам, покачивая головой и говоря, что уже неплохо, однако не так, как хотелось бы. И прошло ещё какое-то время, прежде чем концентрация кошмара достигла того, что именно хотелось бы. Жуткий вой согласился, что они на равных. Да вот только девушка не потратила и половины своей силы, так что испытания продолжились. Жуть усиливалась и усиливалась. Так что бесстрашный Арж’Табол начала бояться и просил прекратить. Но некромант не отступала. Она изливала на него свою силу, пытаясь доказать в первую очередь самой себе, что она сильна. Но всё же ей пришлось остановиться, когда испытуемый заскулил от страха. Тогда Тар’арла уже от себя лично попросила перестать это делать, потому что Алиса уже переходит границы и унижает шурайя. И она отпустила свою силу. Страх развеялся, жуткий громила пришёл в себя, поднялся с земли и проговорил, а Тар’арла перевела для Алисы: «Ты сильна. Сильнее, чем даже я. Мне тебя нечему учить» Алиса попросила, чтобы переводчица перевела такие слова: «И всё же я прошу тебя потренировать меня. Быть может, я смогу научиться от тебя чему-то новому» Но жуткий шурай не стал дослушивать слова Тар’арлы и лишь бросил «Уходи», после чего скрылся в своей землянке. И Алиса в тот миг вспомнила слова Лукреции, которая говорила, что магия без контроли может натворить множество бедствий. Хоть эти слова относились в первую очередь к некромантии, а, точнее, к некроплазме, всё же принцип этот применим к любому ремеслу. И сейчас она поняла, что пожинает плоды бесконтрольного использования своей кошмарной силой. Этот урок она запомнила на всю не-жизнь.

И всё же Алиса нашла способ внимать тому, как своим кошмарным воем пользуется жуткий шурай – некромант следовала за ним, когда тот отправлялся поупражняться, и наблюдала, как он это делает. Да, учитель лунного мастерства был прав – чтобы научиться выть, как шурай, нужно быть шурайем, нужно родиться этим исполинским существом, потому что сила жути, которую они извлекают из своих голосовых связок, не зависит ни от какой магической силы, её нельзя передать как наставление или как дар свыше – такой рык получается только по праву рождения. Но всё же чародейка увидела в этом для себя нечто новое, что поможет улучшить её пока что единственную способность, которой она обладает –способность навеивать кошмар. Она может пропитать тёмной силой свои слова, чтобы при желании даже они были источником страха. Она может говорить совершенно обычные вещи, поднимать безобидные темы, использовать обычный тон своего голоса, однако слова будут нести частицы ужаса, которые при необходимости будут незаметно проникать в сознание того, кто будет слышать эти слова, или же подпитывать ту жуть, которую она уже начала наводить. Да, она оказалась очень находчива. Если уж она не может наделять свои слова кошмарной силой по праву рождения, то будет делать это с помощью магии. Это было сложным процессом. Ведь старые методы управления кошмаром были придуманы давно, и этому она обучалась у своих учителей, а это совершенно иные методы управления, которые она должна открыть сама. Поэтому всё так и затягивалось. И она не сразу поняла, что Арж’Табол подаёт ей в этом пример. То, как он производит свой кошмарный вой, изобилует приёмами, которые можно позаимствовать для создания новой техники с помощью магии. Например, для этого шурай расслабляет всё тело, расправляет свои плечи и даже перестаёт горбатиться. Все свои физические силы он устремляет на этот самый вой. Подобным образом Алиса училась ограничивать магические потоки там, где они не нужны, а направлять их туда, куда нужно, а именно вкладывать их в свои слова. Также ей со временем удалось поговорить с Арж’Таболом. По всей видимости, к нему за этот корл вернулось его достоинство, а унижение, причинённое Алисой, ушло, так что один из своих секретов страшного голоса он ей всё же поведал – извлекая какой бы то ни было звук из своей гортани, будь то вой, рык или рёв, он всегда напрягает свою нижнюю часть живота. Когда делает вдох, он наполняет именно её, а не верхнюю часть. Это позволяет его голосу быть громче, звонче и, как следствие, быть сильнее. Да, спустя немного времени практики Алиса убедилась, что её речь звучит гораздо увереннее, когда она выдыхает таким образом. Она даже заметила, что для её голоса как будто бы создаётся более благоприятная обстановка, из-за чего она могла проводить со своим голосом ещё больше всевозможных манипуляций. Но вот только все эти манипуляции были физические и никак не виляли на усиление кошмарной составляющей её силы. Но всё же это открытие навело чародейку на одну мысль – попытаться отыскать такие магические потоки, которые будут усиливать её слова. Тут ей пришлось изрядно потрудиться, ведь эфир и так сам по себе обширен, так ещё и существует бесконечное количество комбинаций, из которых получаются свои уникальные потоки. И вот среди всего этого многообразия Алисе нужно было научиться такому, который усиливал бы её голос так, чтобы от этого кошмар становился ещё более жутким.

Пока поиски этого метода продолжались, она не оставляла попытки покорить зелёное пламя смерти. Пока что соединение лунной силы с зелёным потоком давало лишь спутанный клубок. Но девушка не останавливалась и продолжала. Всё-таки способность навеивать кошмар – это не зразе. Она же названа некромантом не просто так. Ей нужно закончить исследование этой глубины и принять в себя истинное могущество. Алиса понимала, что это всё достигается усердным трудом Тем более, что она рождена в полнолунье и осенена частицей этой тёмной силы.

А пока этот процесс шёл, она продолжала исследовать Шурайский лес. Поселение южных шурайев было исхожено вдоль и поперёк настолько, что она даже начала привыкать к их языку, который назывался древним наречием. Согласно рассказу одного из шурайев, раньше все миры и даже сами боги говорили на этом наречии. Так что Алиса начала постепенно понимать человеко-волков. Но так как изучение других языков не входило в планы молодой чародейки, она не видела причин становиться пленницей Шу’гурна и стала выходить за его границы. Довольно часто наведывалась на пустоши Акхалла и смотрела на мёртвые души, которые продолжали безмолвно звать её и умолять даровать освобождение. Однако все попытки как-то взаимодействовать с ними были пусты. Она не могла прикоснуться к этим душам, чтобы прочитать их прошлое, не говоря уже о том, чтобы даровать им воскрешение. Ей очень не хватало хотя бы уж самого короткого наставления от какого-нибудь опытного некроманта, хотя бы того, за что можно было бы зацепиться и начать развиваться. Но её скитания продолжились, как магически, так и физические.

Так, Алиса вспомнила, как Лукреция спросила её, ощущает ли она силу лича, что обирает на болотах Н’октус. Тогда её ответ был «нет», ведь она была очень молода и ещё очень плохо разбиралась в магическом ремесле, которое пыталась преподнести ей наставница. Однако теперь, когда она сильно поднаторела в своей тёмной сущности, а также немного продвинулась в магическом ремесле, возможно, ей удастся почувствовать силу смерти. А потому она двинулась на север, ведь именно там располагалось это самое болото.

Путь её пересёкся с Заветной поляной. Призрачный хоровод продолжал кружить над тем местом неведомой силы. Она заметила, что некоторые призраки не были такими безликими, какими они были, когда некромант прибыла сюда в первый раз. Их лица обрели очертания шурайских чур. Что бы это могло значить, чародейка так и не поняла. Однако она решила посетить этих духов, чтобы испытать на них свои способности управлять ужасом. Сосредоточившись на одном безликом призраке, она принялась низвергать на него всю мощь своей тёмной сущности, при этому поддерживая собственные чары словами, в которые она также вкладывала свою сущность. Но ужас не цеплялся за него, как будто бы этого призрака, и, в самом деле, не существовало в этом мире, и она видит лишь его проекцию из какого-то другого места. Она пыталась ещё и ещё. Но ничего не получалось. Тем более умиротворяющее воздействие ауры этого места понуждало оставить в покое местных обитателей. Что Алиса и поспешила сделать.

Идя к Н’октусу, она хотела также попасть в Шу’валур, чтобы посмотреть, как поживает скрытое поселение шурайев. Однако, исходив небольшую часть той местности, она так и не обнаружила намёки на поселение людей-волков. Некромант понимала, что местные ведут очень скрытный образ жизни, а потому она сможет обнаружить их только тогда, когда они сами этого захотят. Это была не такая уж большая потеря, ведь скрываться от своих врагов она не собиралась. Чародей – это не тот, кто устраивает засады, а тот, кто гордо шагает по направлению к своей цели и посылает впереди себя свою магию. А потому невелика потеря, если шурайи не откроются ей. И они для неё не открылись.

Идя на север, некромант начала замечать, что округа становится менее пригодной для жизни. Воздух пропитан ядовитыми испарениями, деревья обратились корявыми выворотнями, и постоянно чувствовалось чьё-то присутствие. Чей-то незримый взгляд постоянно смотрел в спину. Как бы Алиса ни оборачивалась и ни оглядывалась, это ощущение всегда было сзади. И вот скелет леса расступается перед ней, открывая виду жуткое болото. Вся земля была водянистая, так что невозможно на глазок определить, где твёрдая почва, а где бездонный провал или зыбучие пески. Из этой влажной почвы то тут, то там торчали умершие деревья. Какие-то были целыми и возвышались достаточно высоко. Но большинство были маленькими, либо поломанными, либо не успевшими вырасти – этого Алиса не смогла понять, потому что всё округу покрывал зелёный смог. Девушка не двигалась дальше, потому что могла провалиться и утонуть. Но также, помимо этого, она понимала, что лич не жалует живых и оборвёт жизнь всякого, в ком эта жизнь ещё осталась. А потому она лишь всматривалась в зелёное марево, пытаясь почувствовать силу Форманиса. Однако всё было тщетно. Единственное, что она ощущала, так это чесотку на лице, шее и кистях рук – в общем, на всех открытых частях тела. Пока она была терпима, Алиса продолжала попытки почувствовать лича. Так она простояла какое-то время, пока чесотка не превратилась в жжение. После этого она поспешила углубиться в лес подальше от зелёного марева.

Но от болот Н’октуса она далеко не отходила. Продолжая исследовать северную часть Шурайского леса, Алиса не оставляла своих занятий по слиянию лунного света и зелёного потока эфира, а также продолжила искать среди эфирных потоков тот, который усилил бы магические свойства её голоса. Времени на это было истрачено очень много. И один за другим озарения посетили её. Сначала она обнаружила, что усилить свой голос можно с помощью светло-красного, почти розового потока. Уцепившись за это открытие, Алиса принялась всерьёз заниматься развитием своего голоса. Она не понимала, но в тот миг прикасалась к новой сфере магии, которая была связана с голосом и, по сути, сейчас она развивала эту магию. Истратив много времени, она достигла того, чего желала – теперь, используя светло-красный эфирный поток, она могла придавать своему голосу ещё больше жути. И, как вершина развития этой сферы магии, некромант научилась выть. Но выть не так, как воют шурайи, потому что она не шурай. В этот вой она вкладывала всю мощь своей тёмной сущности, так что это получался какой-то призрачный вопль, несущий в себе силу страха. Практикуясь с этой новой способностью, она досаждала северному поселению шурайев, так что они не выдержали и послали к ней постового, чтобы он сказал ей прекратить все эти жутки кричания. Волкоподобный исполин заговорил с ней из кроны, не показываясь на глаза. И хоть его речь была на древнем наречии, Алиса понимала его слова очень даже хорошо. Лучше, чем когда-либо, как будто бы ей удалось изучить это наречение целиком. Волк сказал, чтобы призрачная леди перестала так душераздирающе кричать, потому что это мешает другим его сородичам спокойно жить. Она попробовала с ним поговорить и, к своему удивлению, обнаружила, что вполне способна и отвечать ему. Постовой оказался не очень-то словоохотливым, а потому нормально попрактиковаться так и не удалось. Но опыт был феноменальным. Откуда Алиса взяла такую способность, можно было лишь догадываться. Но она предполагала, что это всё из-за розовой магии, которую она познала для того, чтобы усилить свой голос. Что ж, девушка посчитала это неплохим дополнением к своим расширяющимся способностям. Однако она понимала, что надо бы сосредоточиться на бледном пламени смерти.

И вот, корлы тренировок дали свои результаты. Посреди Шурайского леса загорелся огонёк бледного пламени. Света он не источал, но меж деревьев его заметить можно было. Глядя на то, как мерно извивается это пламя в аккуратной девичьей ладони, Алиса была словно заворожена им и не могла оторвать своего взгляда. Наконец-то, теперь она встала на путь смерти, теперь она могущественный некромант. Она хотела усилить это пламя с помощью своего артефакта, однако вспомнила, как Лукреция говорила, что некроплазма – это очень могущественное оружие. В неумелых руках оно может причинить великое множество бед. В обращении с ним нужно самообладание бессмертных, мудрость личей и смирение некроманта. Поэтому Алиса убрала обломок посоха, но от другого эксперимента всё-таки не удержалась. Зажав усилитель зразе подмышкой, она протянула свою руку к бледному пламени. Она помнила, как 12 корлов назад Влад удержал её от того, чтобы она прикоснулась к пламени, вызванным этим некромантом. Он сказал, что тот, кто не умеет пользоваться зразе, получит увечье от прикосновения к магии смерти. Теперь же она сама призывает его, а, значит, это пламя для неё неопасно. Ничуть немедля, она погрузила свою левую ладонь в некроплазму, что горела у неё в другой руке, и почувствовала холод, источаемый этой магией. И больше ничего, никаких ощущений, никакой боли, никаких ожогов. Алиса попыталась передать этот язычок пламени из одной руки в другую, но магия иссякла. И она сразу же поняла, почему. Просто она не подготовила магию в другой руке. Но это легче было сказать, чем сделать. Если опоздать, то во второй ладони просто родится второе пламя. Если не успеть, то пламя в первой руке погаснет. Но девушка поставила себе цель научиться делать это, научиться перебрасывать огонь зразе из одной руки в другую. Конечно, этот приём бесполезен в практическом смысле, но проведение таких манипуляций усилит связь адепта с его магией, из-за чего Алиса будет ощущать её сильнее, чем сейчас. Целеустремлённость и желание продвигаться в своём ремесле помогли ей достигнуть этого. Так что со временем она придумывала всё новые и новые способы, как ещё можно манипулировать со своей магией. В своих занятиях она дошла до того, что начала применять к своей магии различные воздействия: аркан, аура, проклятье, хлыст, поток, взгляд, мысль и прочее из того, чему её обучала наставница. И, когда она пыталась связать проявление некроплазмы со своими мыслями, то поняла, что здесь нужно быть осторожнее вдвойне, потому что своей силой она уже начала наносить вред. Мысли человека – это хаос, в отличие от мыслей бессмертного. А некромант пока что была наполовину человеком, а потому этот хаос чуть было не привёл к катастрофе. Она остановилась. Но была удовлетворена своими сдвигами. Она чувствовала, что достигает огромных результатов. А благодаря влиянию обломка посоха она не долго стояла на месте. Пытаясь придумать, какие бы ещё грани её новой силы изучить, она вспомнила про своё самое желанное искусство – поднятие нежити. Единственное место, где она видела жаждущие души, это пустоши. И вот именно туда она взяла курс. Путь будет неблизким, но цель того стоит.

Идя с северной части Шурайского леса на самый юг, она не переставала размышлять и пробовать свершить что-то новое. Некоторые приёмы удавалось воплотить, однако ж большинство желаемых манипуляций не получалось. Алиса упорно продолжала делать попытки, но с очередным безуспешным экспериментом она всё больше и больше понимала, что без учителя ей не удастся раскрыть какие-то приёмы и манипуляции. Поэтому она вновь стала возвращаться к вопросу о Лукреции и Лукасе, но не зацикливалась на этих мыслях. Если они погибли – что маловероятно, - то свою жизнь наверняка не потерял Влад. Или кто-нибудь другой из учителей. Она не сильно верила в предназначение, о котором мы с Морэ рассказывали, однако рассказ Лукреции о боге из Пустоты запомнился ей навсегда.