Детская проза

— Ах, так? Вот тебе, получай! — И толстяк, победно усевшись верхом на Таюшку, вцепился ей в рыжие волосы. — Отпусти, больно! — Таюшка попыталась высвободиться из-под увесистого мальчишки, но безуспешно; тогда она в отместку трижды ущипнула его за толстый бок и прохохотала: — Ха-ха-ха, бутерброд убежал…

— Что с тобой, ты какая-то сама не своя, заболела? — Нет, мам, я просто устала, это ничего, пройдет. Просто в школе много задают на дом, — ловко увертывалась Олюшка от материнских расспросов. И Наталья верила дочери. А что ей оставалось? * * * Так уж получилось, видно, так судьбой предначертано,…

Так началась борьба за жизнь ребёнка. Так начался спор между холодом и теплом: жилецли только что родившийся человек или не жилец? Шли часы. Тихо горела лампа. Над ней в корыте тихо спал человек. Он согрелся и спал сладко. Потом ему стало мокро — он проснулся, запищал и захотел есть. Мать переменила…

– Да ведь это же Эрика! Эрика! – крикнула бабушка. (Дедушка еще вдобавок почти ничего не слышит.) – Ах, да, да, Эрика! – сказал дедушка, а через две минуты опять спрашивает: – Это что же за девочка? Как ее звать? Каждый четверг я хожу после школы к бабушке и дедушке. Раньше Ильза тоже со мной ходила.…

— А ты чего, рыженький, не прыгаешь? — спросил Толюн. Помидор молчал. Посмотрел Толюн наверх, посмотрел вниз и подумал: «Эх, теперь мне обязательно влетит и от мамы, и от Анюты, и от бабушки Клани. Маленьким-то плохо быть: маленького все обижают». — Я тебя не трону. Живи себе. Отдыхай, — сказал Толюн…

Тем временем щенок успел выспаться и теперь оживился. Он зашевелил ушами и открыл глаза-пуговки. И, пока старуха доказывала мне, что это чистокровная легавая, а я уверял её, что из собаки вырастет обыкновенная дворняга, тот, о ком мы спорили, издавал всевозможные звуки, крутил головой и смотрел на меня…

Когда включали телевизор, долго смотрел на экран, словно ждал и там. А потом, к вечеру, отчаявшись, ложился на мамину кушетку, опускал голову на поджатую правую лапу и долго невесело смотрел на отца и на Таню. Ложиться на постели Тошке никогда не разрешалось. Сейчас ему позволялось и это… Так было каждый…

Да и сам Александр Петрович не вспоминает о высоком своем бывшем звании. Никогда не мечтал о нем. До войны мечтал о судостроительном институте — корабли строить, а попал в школу младших командиров. Потом — сорок первый. Четыре года войны. Ранение одно, ранение другое и вот третье, самое страшное, выбившее…

И он мне сказал: — Коль не знаешь, скажу. Просто холодно ей, луне, понимаешь? Вот солнце ее и согревает, заботится. То маленький кусочек возьмет у нее — согреет, то побольше, когда мороз, как сейчас, с ветром. А оно, солнце, теплое, горячее, в далеких жарких краях скрывается, а о луне не забывает. Знает,…

Додон не знает, что хозяин его — теперь Герой Советского Союза, что были его похороны до Указа и что гроб его, опущенный в землю, был почти пустой, поскольку космос — это космос. Он, Додон, лижет руки жене хозяина, девочкам — дочерям его, а ждет только его и потому лает. Лает, ожидая… И Джек лает,…

— А вы, Ян-Ваныч, — спрашиваю я, — почему без такого жилета? — Зачем? Я же не белочка. Дорогу неразумно не перебегу, — отвечает он. И опять — о листьях. Двадцатый год приезжаю я на эту землю, вижу все — что меняется к лучшему и что пока неразумно, — но такого листопада я еще не видел. Я радуюсь и…

Хоть римские каскерино и гордятся тем, что никогда не падают, ну да и на старуху бывает проруха. Каскерино вскочил на ноги, вбежал в лавку и завопил: - Караул! Луна с неба свалилась! Только космической катастрофой он мог оправдать своё падение. Рожки и коврижки так и остались лежать посреди дороги.…

Стояла полная тишина. Город был позади, а впереди — море. — Как всё-таки здорово, что мы живём у моря, — восторженно произнесла Оля. — Да, нам повезло. На горизонте, там, где море сходилось с небом, вставала багрово-оранжевая луна. — Чудесно! Посмотришь, и понятно, почему море так восхищало Пушкина,…

Скоро появились на свет ещё три птенчика. Теперь Пеструшке и Мухолову прибавилось хлопот. Надо было кормить четырёх птенчиков и высиживать пятое яйцо. Так прошло несколько дней. Четыре птенчика подросли и покрылись пушком. Тут только вышел из яйца пятый птенец. У него была очень толстая голова, большущий…

– Ну и что ж такого? Все равно оружие. – Какое там оружие! Ты же знаешь, что на Подзамче у каждого хлопца есть по десяти таких пистолетов. Обрезы прячут, и то ничего. Петька говорил правду. После гражданской войны, после гетмана, петлюровцев и сичевиков в нашем городе оставалось много всякого оружия,…

Когда вечером он приезжал со службы на «эмке» и шел по двору – стройный, подтянутый, в блестящих сапогах – все, кто бы ни был во дворе, всегда бросали свои дела и смотрели на отца, на то, как он шел, и все всегда улыбались, потому что шел он замечательно, по-военному. Даже доминошники, какие-то расхлябанные…

Борис 3аходер. Метка На той стороне улицы, почти напротив наших ворот, стоял в саду домик. Так себе домик — не красавец, не урод. Почему он почти всегда пустовал, трудно было понять. Но так уж как-то получилось: кто бы ни поселился в этом доме — самое большее через полгода уезжал из нашего…

Лешка обязательно обнимает ее и целует. А потом удаляется в свою комнату. Потом Лешка поест, обзовет нас Сергунями и Танюнями, и будь здоров — или снова в свою комнату запирается, или вообще куда-то уходит. Он взрослый, у него дела. А мама перешивает на меня Вовкино пальто, которое раньше носил Лешка.…

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Не пойду, отстань, иди к черту! — Джеймс Сириус Поттер! — раздалось за стеной. — Если этот стук сейчас же не прекратится, я тебя убью! Придется подниматься, подумал он. Карие глаза посмотрели в потолок недовольно. Юноша все-таки заставил себя…

— Ну и пусть нет! Давайте все равно придумаем заморские. Думайте, — строго сказала Лёка и добавила совсем маминым голосом: — Не ленитесь! Марина сосредоточенно посмотрела на зеленый абажур, а Алеша наморщил лоб. — Придумал, — обрадовался Алеша. — Пусть бабушка пирог испечет. У нее такие вкусные пироги…