Детская проза

— Глупая. Какая там надсмотрщица? Нешто надсмотрщица с улицы придет, — накидываются на нее товарки. — Стало быть, депеша либо письмо, — говорит Дунечка, которую старые девушки-служанки презрительно называют Дуней-белоручкой за умение сохранять среди самой грубой работы свою природную красоту. Про Дуню-белоручку…

— Ну, чего елозишь? А я отвечал: — Ничего. Расскажи чего-нибудь. Мама вздыхала, думала. — Ну, что тебе рассказать? — говорила она. — Жил-был волшебник… Построил он однажды дворец. И думает: кого бы в нём поселить? Я начинал ещё больше елозить, только от удовольствия. — Ну-ка, тихо! — говорила…

Характерной чертой Александры Никитичны было спокойствие и выдержка. Уютная, небольшого роста, с круглым полным и добрым лицом и маленькими мягкими руками, она все делала тихо и неторопливо. Какой бы горячий спор ни поднимался, как бы ни «кипятился» Николай Федорович, она спокойно, тихо высказывала свое…

Это конечно, не побежишь, только и с лошадью можно дружить, особенно когда ее бьют, да еще матерно приговаривают: «Эх, тудыть-растудыть» – и всяко-разно. Что касается руготни, то бабушка и мама понапрасну тянули меня в сторону, когда что-нибудь неприличное на улице слышалось. Смешно, даже маленького…

– А нам почему не сказал? – спросил Борис. – Он только ей одной про все говорит, – невесело хихикнул Юрик. – Невесте своей. – Болтун несчастный! – печально сказала Валька. – Хоть бы полечил язык свой длинный, что ли… Борис повернулся к ней. – Может, он этот метеорит искать поехал? Валька…

Вначале я «странствовал» по книгам: с Арсеньевым побывал в дебрях уссурийской тайги, с Пржевальским — в степях Монголии, с Майном Ридом — в знойных прериях Америки. Но в школьные годы я не просто листал страницы увлекательных повестей и романов, а стремился отыскать в них неизведанное и прекрасное. С…

На восточной окраине Москвы, за Сокольниками, у Матросского моста, тянется вдоль речки Яузы длинная набережная. Невдалеке от неё, на оживлённой улице Стромынке, шумят машины, гремят трамваи. Но здесь, на набережной, движение небольшое. Тихая Яуза почти незаметно несёт свои медлительные воды к Москве-реке.…

— Ну, что еще придумал? — говорит Хашима, а сама надулась и в сторону смотрит, будто и не слушает. Да разве Атамкул отстанет? Смеется и опять дерг за косичку и в самое ухо шепчет: — Нет, ты совсем повернись, тогда скажу. Вот так. Ты знаешь, теперь калым отменили. Советская власть девушек…

Остальные все в сборе наши любимые учителя. Трудовик Витя Паничкин в черном костюме. Рукава прикрывают его мозолистые кисти рук. Он всю жизнь полирует указки. Сам и вытачивает, и обтачивает, и шлифует. О его жизни мы знаем очень мало. Знаем только одно: когда Вите проверили ультразвуком сердце, у него…

— Да нет же, — сказал Саша. — У меня получится. Но тут как раз вернулся лодочник. — Ну что, ребята, — сказал он. — Поплыли назад? Хочешь тоже грести, Саша? — Хочу, — обрадовался Саша. Лодочник разрешил ему сесть с ним рядом на скамейку. И дал в руки два огромных весла. Но ой, какие же они оказались…

— Ну как две капли… Одно только беспокоило Маринку, будет ли она такая, как мама, когда вырастет большой? Вряд ли… Мама удивительная! Она взлетала на третий этаж и сбегала вниз так быстро, что Маринке казалось, что она, как Женька, съезжает на перилах. Однажды, чтобы проверить, так ли это, Маринка…

— Перевязал рану Гарсия? — Нет, это сделала Кончита, моя сестренка. Так вот, когда Гарсия открыл глаза, он сказал: «Мальчик, достань мне ноле. Если сюда придут псы-франкисты, я дорого продам жизнь. Только клянись мадонной, что ты никому не скажешь обо мне». Я сразу сбежал по лестнице вниз,…

Лампы под потолком раскачиваются. Классная доска вспотела от напряжения, чтобы удержаться на стене. О вазонах с цветами, которые перед этим стояли на полочке, и говорить нечего: они давно на полу. Хрустят, разламываются на мелкие черепки. Топот, вой, победные выкрики. В центре событий — братья Шустиковы.…

Я забыл вам сказать, что мы с Лёнчиком изучаем немецкий язык. И те письма, которые были написаны по-немецки, поступали в нашу группу. Читает их Любовь Васильевна, а мы переводим сообща. Потом письма мы разбираем по домам и приносим уже написанные переводы. Так было и с тем письмом, которое Любовь…

Обманщица! Зачем было хитрить и прикидываться, что ей с ним интересно? Сказала б прямо. А то ведь не сказала, а улыбалась по-прежнему, и даже лучше прежнего. А сама, сама… Глава 2 «ИЗБИЕНИЕ МЛАДЕНЦЕВ» Феликс играл легко, небрежно, весело. Это для него была не игра, а разминка. Но Семка, шустрый…

Один наш общий друг после совместной экскурсии с Полом (в течение которой он как-то судорожно острил на заднем сиденье, крест-накрест пристегнувшись ремнями безопасности) признался мне потом по секрету, что всю дорогу вспоминал, какие он дела успел доделать, а какие так и останутся навек недоделанными……

— Но, дорогая Маленькая Гроза, зачем ты тут стоишь? — спросил папа. Тут Лотта заплакала и сказала: — Потому что я хочу вырасти и стать такой же большой, как Юнас и Миа Мария! Ну, наша Лотта — она еще такой ребенок! МЫ ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ ИГРАЕМ Мы с Юнасом играем и играем, мы…

Но почему-то казалось: вода легко и охотно держит эту стальную, спокойную, как скалистый остров, громаду, с отвесным бортом, в середине которого виднелся белый номер корабля. Крейсер уже скрылся за поворотом, растаяли его башни и мачты, а мальчик все смотрел и смотрел в его сторону. Он был потрясен.…

— Да, Рацга, я приму его. Надеюсь, Бог поможет. И в школу буду его посылать. Летом он может жить здесь со мной и учиться ремеслу. А пока он мне еще не может помогать, я могу не решета делать, а ложки и лопаты. Так Рацга уехал к себе домой, чтобы больше никогда не вернуться, а мальчик остался у Юриги.…

А сейчас пожелаем автору, его герою и тебе, читатель, удачи и света! Уверенного движения по склону холма. Мы помним: холмы — это жизнь! Татьяна Макарова Глава 1 Я провел лето в размышлениях… Как вам начало? Согласен — фигня на постном масле. А что вы хотели? «Некий господин влюбился…