Детская проза

– Ну, куда теперь? – устало поинтересовался кто-то. Заиграла мелодия из фильма «Миссия невыполнима», Ванечка выудил из кармана телефон и стал односложно отвечать: – Алло! Да, Виталик. Понял. Давайте. Отсоединившись, он объявил: – Сказал, чтобы мы садились в вагон. – Кто же нас пустит без…

И опять мама не обманула – я увидела. Как только мы вышли из автобуса на конечной остановке, так и увидела, точнее почувствовала: совсем не скользко. Ну ни капельки. Снег не липкий, а сухой, приятно скрипит под ботинками – раньше я считала, что это писатели придумали – и нисколько не скользит, сцепляется…

– Да разве это рыба!… Ерунда, а не рыба. Сорок копеек за такую дохлятину!… И, старательно моя руки под краном, доктор повторял, покачивая головой: – Сорок копеек за такую дохлятину… Это нужно умудриться! – и уходил, хлопнув дверью. – «Дохлятина»!… – ворчала Поля. – На пятачок прогадал, а скандалу…

В одном из углов «аптечки» была маленькая скамеечка, известная под названием «скамьи подсудимых». Дело в том, что папа-доктор считал стояние детей в углу негигиеничным и не ставил нас в угол, а сажал. Мы сидели на позорной скамье. В «аптечке» синели тюремные сумерки. Оська сказал: — Это он про цирк…

В глубине коридора слышались легкие шаги, щелкал замок, и в дверях появлялась стройная, смуглая женщина. Тоська улыбалась ей, говорила: «Вам письмо!» – и женщина тоже улыбалась в ответ, открывала дверь шире, и Тоська проходила в комнату босая, сняв в прихожей свои всегда пыльные туфли со сбитыми каблуками.…

Инна уже хотела с чувством и толком перебрать претендентов по-одному, но весьма неприятная догадка заставила ее отказаться от этого столь сладкого занятия. Она вдруг вспомнила, что пособие ей отдала Дана. Наверняка, это ее записка. Конечно, чего ей ее беречь! У нее таких записок, скорее всего, тысячи.…

– Это всё ты натворил! И стал раздеваться. – Почему я? С ума ты сошёл, что ли? – спросил Шура тихо. – Потому что куда её теперь занесёт? – кричал Серёжа. – Беги за вёслами. А потом беги к мосту по шоссе. Жди там. Речка круги делает, а шоссе идёт напрямки. Жди там, вёсла бросишь нам с моста, когда…

Бережет и Людмила… Она архитектор. «Мастер четких линий» — называет ее отец. И говорит моя сестра четко и прямо, она уж не станет переиначивать арии. — Если бы ты всерьез занимался спортом и хорошо катался, я бы тебя поддержала, — скажет она. — А так — не могу. Но если я даже научусь кататься, как…

Он мечтал о подвигах, а жизнь его проходила однообразно и буднично. Каждое утро он нехотя свешивал ноги с постели и, подгоняемый маминым окриком: "Поторапливайся, а то опоздаешь!" - натягивал на себя штаны и рубаху. Потом он плелся к умывальнику, мочил нос - "И это называется вымылся?!" - и нехотя садился…

Но за овчарней на пригорке, на том месте, где сидел дедушка, нашелся его посох. Стина-Мария подняла его с земли и, едва почувствовала в руке гладкое дерево, как сразу перестала бояться. Присела Стина-Мария на камушек и снова окинула взглядом поле и луг, лес и усадьбу. Увидала девочка, что в поле стоят…

Но дети не любят границ, они перебегали друг к другу и затаптывали черту. Между женщинами начинались ссоры, нередко доходившие до драк. Над балаганами вечно стоял заводской дым, чад самодельных плиток, запах гниющих отбросов. А на сотни верст вокруг - свежая зеленая степь, полная музыки и цветов. …

И, сказав это, унылый и пришибленный за минуту до того царь точно преобразился. Его худое, изможденное от бессонных ночей лицо теперь было багрово-красно от гнева, злобы и возбуждения, губы и жиденькая бородка клинышком тряслись. Глаза горели мрачным, злобным огнем и метали искры. Он был грозен и страшен…

*** Страсть к оружию появилась у Олега еще до поступления в школу. Сначала это были безобидные деревянные кинжалы, сабли, рапиры. А годам к одиннадцати дела пошли посерьезней. Олег и сам не сосчитал бы, наверно, сколько всевозможных пистолетов смастерил за это время. Пистолеты-самопалы со стволами…

Лоб и глаза… Это и был мой отец. Мама же обладала всем, без чего, по моему мнению, просто не мог обойтись красивый человек. Сами собой, как дикорастущие, вились ее волосы. Глаза были зелены, точно поле. Нос, губы и зубы каким-то образом избежали даже малейших изъянов, а шею грех было прикрывать воротником…

— Ау! Ау! Ищите нас! — послышались оттуда звонкие голоса Настасьи Никитичны, Тани и Миши. И веселый серебристый смех зазвенел оттуда… — Ах, как тут хорошо на воле, в этом зеленом уголку! С тем же веселым смехом Настя бросилась на молодую весеннюю травку, увлекая за собой детей. …

Теперь, переодетая юношей, она разгуливала по Замку Роз и представлялась моим братом. Попробуй тут не усомниться в здравости собственного рассудка! Замок Роз, этот старинный, фантастический дом с привидениями… И по нему еще, как беспокойный дух, бродила странная женщина, тайком наблюдая за своими детьми,…

А потом, через какое-то время, может, час или полтора, Русик услышал рядом голос старика, похожий на скрип старой судовой лебедки: — Бросай это дело, любимец! Волна зашибет. Вишь, как лупит. Мы ж не пароходы железные! Вместе перебрели лагуну — по ней тоже гуляли вол­ны, — пересекли трусцой галечниковый…

– Пойдемте, пойдемте. Стараясь не скрипеть гравием на дорожке, Марина пошла вперед, Герасим покорно следовал за ней. В летней кухне царил мягкий полумрак. Перед иконой Богородицы теплилась лампадка, у стены белела неубранная постель. Под окном стоял чисто выскобленный стол, на плите поблескивали…

– Воздуха вам для меня жалко, да? Всю зиму я не дышу, посинела уже вся, а вам жалко? Леня прыскал от смеха, Вася смягчался: – Ну поезжай. Только смотри не лезь куда попало и не мешай нам заниматься! На хуторе, обегав все дорожки, Динка успевала навестить Федорку, наломать мохнатой вербы, провалиться…

— Бабушка! — кричит она. — Бабушка-а! И вдруг какая-то пожилая женщина, которая шла по скверу, грустно улетя мыслями далеко в другой город, далеко в другой год… Вдруг эта женщина испуганно обернулась: — Таня! И подхватила девочку — почти уже падающую. Как только могла скоро, побежала домой — хорошо,…