Проза прочее

Куно играл на скрипке, два раза в неделю он ходил к крутому старику, немцу, который, когда он брал не ту ноту, лупил его смычком по голове, а родители заставляли упражняться по три часа в день. Чарльз рвался рисовать, писать маслом, но его родители считали, что он даром переводит время, а мог бы употребить…

- С меня довольно! - И, сев рядом с ним, она схватила его шляпу и стала обмахиваться. Ева взяла торжествующий заключительный аккорд. - Ура, я выиграла! Молодой человек пробормотал: - Слушайте, Ноэль, мы ведь могли бы потанцевать еще! - Конечно; но папе скучно, правда, папа? Это - Сирил…

- Спасибо, - сказал Дон. - А то мы здорово устали. Вы не разрешите нам здесь немного передохнуть? - Отдыхайте, синьоры, - сказала женщина. Мы сняли вещевые мешки и сели. Косые солнечные лучи резко высвечивали часовню и спокойную, чуть стертую, чуть выветрившуюся статую в нише да два букетика увядших…

А в своей сарайной комнатке тетя Аля навела красоту, обойками обклеила, на крыше все позалатала, занавесочку повесила на ту дырку со стеклышком, которая заменяла окно. Даже какие-то нары ей сделали, на них мешок с сеном, ура! Сельская жизнь. У хозяйки поместья, правда, масса претензий, жалоб на здоровье…

Но Вульфард решительно отметал все сомнения в существовании диковинного зверя. Он ссылался на отставного лесника, умершего уже лет пять тому назад, который некогда уверял его, что гигантский зверь и еще несколько ему подобных отступили в самую глубь и глушь леса и до сих пор живут там. Громко хрустнула…

II "Нет, я не могу утверждать, что хорошо ее знал, но много о ней думал, а это тоже способ общения. Она не была со мной откровенна и даже честна: из-за нее меня лишили управления округом, которым я так дорожил, и поручили надзор за этими громадными стадами африканских животных. Мои наивность и доверчивость…

Они, плоть от плоти высшего класса Америки, были безмерно обеспокоены — страна стояла на распутье. Прошло полтора десятка лет после победы Севера над Югом в Гражданской войне. Драгоценная Свобода, за которую пролили море крови, обернулась торжеством «грубого индивидуализма», оргией разнузданной наживы;…

А больше всех панику проклятое телевидение сеет: мол, в Англии якобы уже восемьдесят человек рехнулось – а что удивительного, если они сырые бифштексы едят и кровью запивают, как вампиры? А во Франции, мол, даже и до ста человек больны. А мало ли что те лягушатники ели-пили? Нажрались мокриц и слизней,…

БЕЛАЯ КУРОЧКА (клюя зерно). Как вкусно! ДРУГАЯ КУРИЦА (подбегая). Что это? ВСЕ КУРЫ (сбегаясь). Что ты клюешь, скажи нам? БЕЛАЯ КУРОЧКА. Жучок, откормленный сиренью и жасмином! ЧЕРНАЯ КУРОЧКА (останавливаясь перед клеткой дрозда). Ах, как мне нравится дрозда искусный свист! БЕЛАЯ КУРОЧКА. Свистит, как…

Ахеменида была я недавно, теперь я - Мениппа. От одного отойду вновь я к другому еще. Этот владеньем считает меня, тот считал меня тем же. Я же пашня ничья, если судьбы не считать. 4. НЕИЗВЕСТНОГО. О НЕУМЕРЕННОЙ РОСКОШИ Множество строить домов и кормить еще множество люда Именно эта тропа…

Персине О чем?.. Сильвета (живо) Так, ни о чем. Персине Так отчего же вы так сильно покраснели?.. О чем вздохнули вы тайком? Сильвета (так же) Ну, право, ни о чем! Персине (грозя ей пальцем) Сильвета!.. неужели... Но я обязан вам сказать, Что ваши глазки не умеют лгать:…

История Парижа, если раскапывать ее, как раскапывали бы Геркуланум, заставляет вас непрерывно возобновлять работу. В ней есть и пласты наносной земли, и ячейки, подобные могилам, высеченным в скалах, и спирали лабиринта. Докопаться в этих развалинах до конца кажется невозможным. За расчищенным подземельем…

И что бы он только делал без меня - его «идеальной» заботливой дочери? - Разве оно доброе? - надув нижнюю губу, вздохнула я. Легкий смех отца разнесся по моей комнате, и он сделал большой шаг вперед, закрыв за собой дверь. На нем были пижамные штаны и темная футболка. Похоже, он сам только что проснулся,…

   Руки батюшки вмиг сорвали с головы Фаины черный ситцевый платок, который совсем недавно выдала ей настоятельница Леонида, и принялись жадно ощупывать каждый волосок, аккуратно освобождая его из тугого хвоста. Фаина слышала, как священник ненасытно вбирает в себя запах ее волос, как громко в эти секунды…

Наконец Сережа выпалил – сам от себя не ожидая, четко и громко: – А я, когда вырасту… Я буду… американским полицейским! Дети замерли. Воспитательница побледнела и схватилась за сердце. – Что? Что ты сказал? Сережа осмелел и закричал уже в полный голос: – Я буду полицейским из Америки! Мы с…

– Как Артис? – Готова целиком и полностью. Никаких сомнений, никаких раздумий. – Мы ведь не о бессмертии души говорим, так? А о теле. – Тело заморозят. Погрузят в криосон. – А когда-нибудь в будущем… – Да. Придет время, и люди найдут способ бороться с осложнениями, из-за которых наступает смерть.…

Песик совсем не походил на одинокую дворняжку из ее рассказов. Грязный золотистый ретривер остановился там, где дорожка, ведущая от бунгало, пересекалась с общественным тротуаром. Девочка и животное изучали друг друга. – Сюда, мальчик, сюда! – позвала песика Биби. Его пришлось уговаривать, но в конце…

Он читал или мечтал, до ночи упиваясь одиночеством. И от того, что занят он был одними и теми же мыслями, ум его окреп: идеи, еще неясные, понемногу зрели. После каникул возвращался он к учителям все более вдумчивым и упрямым. И это не ускользнуло от их взгляда. Хитрые и проницательные иезуиты, привыкшие…

– Я вижу рай, – донесся сзади предостерегающий голос матери. – Но тебе надлежит построить его самому. И возвестить всему миру о явлении Людовика Великого. Когда Людовик вбежал к себе в спальню, он обнаружил, что девушка раскинулась на его просторной кровати под балдахином. На полных губах играла дразнящая…

Остальным повезло иметь матерей из двадцать первого века, которые знали, что температуру можно измерить электронным градусником в ухе. А Хаиму повезло, что внимание его товарищей что-то отвлекло и они не успели припечатать его прозвищем, от которого он нипочем бы не избавился. Сэм сидел на скамье у…