Проза

– Эх, браток, и люди, случается, заживо сгорают, а не ревут… Мне сразу стало так нехорошо, что я отбросил его руку и убежал из дому. Ведь я твердо решил сделаться летчиком. Летчиком – и больше никем. Недаром же мама сшила мне из старого кожаного реглана Паши курточку, а вместо тряпичной штатской кепки…

– Интересно, кто из них мать, а кто – нет? – сказал я. – Угу. – А чего тогда здесь вторая делает? Та, которая не мать. – Не знаю, – отвечала моя девушка. Тем временем кенгуренок, не обращая ни на кого внимания, носился по кругу, потом вдруг без всякого смысла принимался рыть передними лапами…

- Да ты что, такой здоровый, по чужим кроватям скачешь! Как тебе не стыдно! А ну слезай, слезай... Фоме не было стыдно, он махнул рукой по примятым "чужим" простынкам и безмолвно уселся на "свою" подушку. - И на подушке не сиди. Она больничная. Много вас тут таких. В трёхместном боксе Фома лежал…

Все они расположены в хронологическом порядке. А этот порядок для читателя – самый удобный. Слава нашему атаману! Сейчас у нас – слава Богу! – стали писать о знаменитой “хомутовской” коллекции акварелей А. И. Клюндера. Мне, посвятившему около сорока лет своей жизни отечественной иконографии,…

Но тогда, в середине 70-х, эта табличка появлялась не так часто, как нынче, и в «Рыгалето» мы – нет, не отмечали, а именно обмывали пивом все мало-мальски заметные события нашей жизни: дни рождения, именины, повышения по службе, свадьбы, отпуска, прибавления в семействах, увольнения, разводы, торжественные…

— До какой степени неприличные? Она рассмеялась. — Достаточно неприличные. — Она оглянулась, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости. — Как в ваших книгах. Вы просили ласкать, сосать и трахать вас и многое другое, чего бы мне не хотелось произносить вслух. — А, вот как, — сказал я. — И что же вы…

Целый день в этой несколько захолустной тансонвильской усадьбе, казалось, более всего подходившей для послеполуденного отдыха между прогулками, либо во время ливня, — в одном из тех дворцов, где комнаты смахивают на беседки, и садовые розы на обивках в одной, лесные птицы в другой обступают вас, как…

Произошло это как раз в то лето, когда Илья укатил в молодежный лагерь на Черном море. Думали сначала поехать вместе, но в последнюю неделю они рассорились, Наташа помрачнела, задумалась и свою путевку сдала. Илья уехал один. Через месяц ворвался он, солнечный и веснушчатый, с выгоревшими волосами…

Итак, я, конечно, понимал, что мне надо подбодрить Лоранс. – Дорогая, я не обманываю тебя, и ты это знаешь! Да-да, – настаивал я, – и ты это знаешь! Я сам, сам это выбрал. Уже то, что ты мне даешь приют, еду, одежду, карманные деньги, сигареты, машину, страховки… – Замолчи! –…

Едва только умерли Кошевые – отец и мать, как к обеим детям был назначен опекун, дальний родственник покойной Кошевой. Это был человек пожилой, добрый и беспечный, лейтенант в отставке Зверев. Он взял на себя управление всеми имениями и воспитание детей почти против воли. Опекунство это продолжалось,…

– Батюшки мои, – завопил, всплеснув руками, Финоген Павлович, – только что в клумбы высадили цветы. Все перетопчет. Голубчики, помогите! И управитель быстро и энергично распорядился. Рабочие повернули назад, пробежали в сад и живой изгородью стали перед домом, где, помимо цветника и клумб, были выставлены…

Недаром и племянницы князя с некоторых пор постоянно заискивают у нее. И теперь здесь сошлись около нее и подшучивают над ней любезно три из племянниц князя: Самойлова, {8} Скавронская {9} и Браницкая. {10} Пожилой генерал-аншеф, {11} известный болтун, ходячая газета столицы и сплетник,…

– И Тамар ведь была женщиной. Но грузинская сабля при ней не знала ножен. – Тамар – совсем другое. Ни в какие века не быть второй Тамар. Да что с ним говорить, его, видно, не волнует судьба нашей страны. Немного отойдя, друзья опять обратились к нему: – И на борьбу не пойдешь, Ваче? Ваче встал,…

2 Перейра утверждает, что после обеда погода переменилась. Атлантический бриз внезапно прекратился, с океана сплошной стеной пошел туман, и город затянуло плотной, пропотевшей от жара пеленой. Перед тем как выйти из комнаты, Перейра посмотрел на градусник, который он купил на собственные деньги и повесил…

IV Наш мир (Блитцовский), огромный, величественный, вызывает у нас, микроскопических существ, благоговейный трепет, как Земля у человека. В нашем бродяге есть горы, океаны, озера величиной с море, много рек (вены и артерии), шириной в добрых пятнадцать миль, а что касается длины этих рек, то она непостижима…

Известно, ничего не видамши, чудно ему показалось, смеется. – Давай, – говорит. Хорошо. Я говорю: – Мне вперед сколько пожалуете? – Разве, – говорит, – ты хуже меня играешь? – Как можно, – я говорю, – у нас против вас игроков мало. Стали играть. Уж он и точно думает, что мастер: стучит так,…

Входит Павел, окруженный свитою: командиры — Преображенского полка Талызин, Семеновского — Депрерадович; артиллерийский полковник, кн. Яшвиль; военный губернатор Петербурга, гр. Пален, и другие. Солдаты строятся во фронт. Павел. Преображенского командира сюда! Талызин подходит к Павлу. Павел. Сведал…

– Сеньора, – негромко произносишь ты, потому что голос, который направлял тебя, вроде бы принадлежал женщине. – Сеньора… – Теперь налево. Первая дверь. Будьте так любезны. Ты толкаешь очередную дверь, не сомневаясь, что она откроется, так как уже понял: поворачивающиеся ручки с…

А дух — явление, полное таинственности. Неосязаемый и невидимый, как воздух, он как будто бы легко укладывается во все формулы и формы. Это постоянно приводит деспотические натуры к заблуждению, что дух якобы можно как угодно сжать, закрыть, закупорить, а затем спокойно разлить по бутылкам. Но с каждым…

Собачий гомон не утихал. Полковник Филиппов, единственный из адъютантов, допущенный на совещание, метнулся из кабинета. Подождав, пока он плотно закроет за собой дверь, Краснов продолжал, несколько повысив голос: — Жутовский участок фронта по необходимости на некоторое время останется без артиллерийского…