Проза

Последний раз она глянула на девчушку, что скакала, играя в размытые утренним снегом классики, встала с цветастой лавочки, на которую опустилась, чтобы «перекурить», и сделала первый шаг навстречу мечте. Теперь она знает, что делать, и пора взять быка за рога в прямом смысле этого слова, ведь Самсонов…

– Вы Кристина? – подошла ко мне встречающая в ресторане гостей девушка. – Д-да, – запнулась я от неожиданности. Улыбнувшись, она сказала, что меня ожидают, и попросила следовать за ней. Мы прошли через весь зал к деревянной перегородке. – Прошу вас, – она остановилась перед резной ширмой. Отодвинула…

А началась история его выдвижения так. Встретились в кафе после долгой разлуки три одноклассника, которые когда-то были друзьями: полковник, психолог и бизнесмен. Эта встреча не имела ни какой цели, они просто болтали обо всем на свете, и как всегда в таких случаях, перешли на политику. Ругали казнокрадов,…

– Помню. И что? – А тут увидел дальше… – Увидел? Что увидел? Ты про что? – Да как-то… ладно, ерунда. Я лучше, будет время, напишу. Обдумать надо… – Ыш… ыш… опять плохо слышно, как из-за стенки. – Не знаю. Мне – хорошо, как будто рядом. – Алё! Что ты увидел?! Ыш! – Я слышу, слышу. – Ты…

Она закрывала глаза и мечтательно качала головой: – Там прекрасно пахло… Я проживала день за днем, неделю за неделей, год за годом, описывая это плавание к далеким берегам собственной жизни; описывала страшные штормы, кораблекрушения, одинокий дрейф на хлипком плоту. Но, конечно, и слепящую ширь…

– Это лён, – поправил Андрей, демонстративно пощипав пальцами свой воротник. – Хотя ты прав, жарко в нем так, что рехнуться можно. Будь моя воля – век бы этой одежды не видел. – Но статус важного человека требует особой униформы, – понимающе покачал головой Максим. – Ага, – согласился Андрей. – К сожалению,…

Мы живем в тяжелые времена. Я не могу упрекать его в этом. Он всего лишь хочет меня защитить. – Не ведись на провокации, – тихо говорит он. – Они все делают специально: пытаются разозлить тебя, чтобы ты забыла о защите. В прошлый раз мой противник чуть меня не убил. Ангелы не знали жалости. Мой страх…

— К чертовой матери! Все к чертовой матери! Я больше не могу, не могу, не могу! Ты мечешься по комнате, громыхая туфлями. В зеркале отражаются твои белокурые волосы и злое лицо — лицо звезды средней величины. Ты так красива, у тебя столько денег, тебе все завидуют, а жидкость все-таки пролилась, и…

– О себе беспокойтесь. Вы-то не против повышения? – Да нет, конечно, всегда – за. – Вот видите, но у нас с вами нет протеже за спиной. Вот если бы не было Белоусова в соперниках, тогда шансы увеличились у меня и у вас. – Вот для чего и нужна чрезвычайная ситуация. – Вы хотите подстроить коллеге…

– Ну, привет, приятель. Как добраться до сельской больницы не подскажешь? Что и следовало ожидать, кот ничего не ответил, скрывшись в высокой неухоженной траве, в которой наверняка водились клещи. – Что же, пойду поищу кого-то более сговорчивого. Таковым оказался пожилой мужчина в старой застиранной…

Эта мысль перевесила все. Реальность или ничто! И я помнил еще одно – кажется, из римского эпоса: самые лучшие военачальники сами выбирают момент для атаки, а плохих вынуждают обстоятельства, подобно кораблям, застигнутым штормом. Не стоит ждать у моря погоды… После завтрака отправился в районный…

Да что ж это такое, подумал я, рассматривая гору чурбаков, которую мне требовалось переколоть. Что это за бесчеловечные эксперименты над человеческой психикой? Я отлично помню, как пошел на митинг против пенсионной реформы, как нас паковали «космонавты», потом как волокли меня и других по-настоящему…

Феликс Сандалов Из забвения Вечерело как-то очень быстро. Казалось, еще недавно мы сидели в ресторане, на веранде, залитой закатным солнцем, и разговаривали о вечности, а уже через десять минут нам пришлось встать и уйти в ночь. Потащились в сторону Забвения. Вечерело. Как-то слишком быстро…

[1] Речь идет о стихотворении «Мне снился сон безумный и прекрасный», опубликованном в журнале «Север» (1901, № 35, подпись — Надежда Лохвицкая). [2] Газета «Биржевые ведомости», печатавшая произведения Тэффи с 1904 года. Псевдоним Меня часто спрашивают о происхождении моего псевдонима. Действительно…

«Есть что-то удивительное в гербе нашей столицы, — говорила как-то в интервью Галина Аудерская, — сирена, водное существо, держит меч. Не знаю другого такого города или страны, где бы так изображали сирену. И только в Варшаве она держит в руках занесенный над головой меч, безмолвно свидетельствуя о тяжелой…

Теперь, в другой части света, стоит тяжелая темнота и их дыхание чувствуется повсюду. Запах изменился. Он по-прежнему теплый, землистый, но более мускусный — а это означает присутствие страха, а это означает, что один из них не спит. Самка. Ее золотые глаза тускло светятся в темноте. «Спокойно»,…

Евстигнеев долго возился со своими слоновьими валенками и ворчал. Он поглядел на новенького и вспомнил, как поругивали автоматы в начале войны. Дескать, и огонь из автоматов шальной, неприцельный, шуму много, а толку — чуть; этими автоматами, дескать, только наводить панику на отпетых трусов. — А почему…

Этого второго, собственно и вытащившего его из воды, профессор идентифицировал как Дэниела Дарвела, человека без определённых занятий, бродягу, везде умеющего устроиться. Если Трайфер словно сошёл со страницы Мопассана, то Дарвел казался героем сочинений Фенимора Купера или Роберта Стивенсона. …

Это воспоминание развеселило Павла. В соседней комнате раздался громкий смех. Кто-то из солдат пытался перекричать остальных, но Павел не мог расслышать, чей это голос. Он вдруг обозлился и на себя, и на войну, лишившую его способности нормально слышать. Павел напрягся, делая еще одно усилие, но когда…

— Это хорошо. Но всего этого мало, — возразил опять предыдущий оратор. — Если в симонии провинится сам папа, кто же тогда будет судить его? — Этого канон не разъясняет, — басом ответил секретарь. — Тут ещё много пунктов. Продолжайте, продолжайте, г-н секретарь! — вскричал бургомистр. Дальше шло…