Проза

-Помоги мне, он по-прежнему силен и не хочет нас впускать. - опускаясь на колени, сдавленно попросил. Подбежав, девушка также приложила ладони. -Хорошо. - выдохнул он, сдувая капли пота с кончика носа. - теперь мы справимся. Напрягшись изо всех сил, мучительно затрясся, вены…

Этого второго, собственно и вытащившего его из воды, профессор идентифицировал как Дэниела Дарвела, человека без определённых занятий, бродягу, везде умеющего устроиться. Если Трайфер словно сошёл со страницы Мопассана, то Дарвел казался героем сочинений Фенимора Купера или Роберта Стивенсона. …

Дождь не переставал. Все так же по-речному шумно, только с еще большей силой бушевала крыша… Куда ехать? Не дожидаясь приглашения, мы остались ночевать. Яша принес вещи, небогатые съестные припасы. Ольга согрела на примусе чай. Вместе с хозяевами мы поужинали, разговорились. Парня с вихрастым чубом звали…

Не зови меня – я не повернусь И прости меня, Больше не вернусь. Тихо пропев их вместе с исполнителем, я достаю с полки клубничный гель для душа и быстро наношу его на влажную бледную кожу, стараясь не думать о состоявшемся только что разговоре. Мне не впервой выслушивать о грядущих изменениях…

Сокрушенная последним доводом, госпожа Аршамбо не нашла что возразить, но после недолгого молчания пренебрежительно фыркнула: — Как же, женится он! Да у него и в мыслях этого нет! — Я тоже так считаю. Но для расторопной девушки не менее выгодно стать любовницей богача, нежели его законной супругой.…

Это воспоминание развеселило Павла. В соседней комнате раздался громкий смех. Кто-то из солдат пытался перекричать остальных, но Павел не мог расслышать, чей это голос. Он вдруг обозлился и на себя, и на войну, лишившую его способности нормально слышать. Павел напрягся, делая еще одно усилие, но когда…

Когда вышли на улицу, стало прохладнее, свежее. Лена все еще не привыкла к тому, как велика Москва, какая она разная. Вот и сейчас: проехала полчаса на метро, вышла, и воздух совершенно другой — чистый, бодрящий, даже голова перестала болеть. Лена остановилась, поблагодарила молодого человека за то,…

Сама Кротова в первое время заразилась общим восторгом, но после того, как с одного митинга она, задыхаясь набегу, едва спаслась от казацкой нагайки, -- восторг ее охладел сразу, и она, предоставив детям свободу, мирно вернулась к своему хозяйству. Пухлов же совсем обезумел. Добродушно-шутливый, невозмутимо…

— Это хорошо. Но всего этого мало, — возразил опять предыдущий оратор. — Если в симонии провинится сам папа, кто же тогда будет судить его? — Этого канон не разъясняет, — басом ответил секретарь. — Тут ещё много пунктов. Продолжайте, продолжайте, г-н секретарь! — вскричал бургомистр. Дальше шло…

Так что если начать выискивать у Довлатова «кто есть кто» — даже в том случае, когда называются реально существующие люди, — наверняка запутаешься, а главное, сильно огорчишься. И по весьма своеобразной причине. Хваленая реальность — обыденнее и тусклее довлатовского полотна. В отклике на смерть Довлатова…

— У Пепу Кириа совсем опустошили квеври. — Гляди, сколько их! — Как прокормишь такую ораву! — Я есть хочу, девочки, живот совсем подвело! — У меня два дня куска во рту не было. Отряд спустился на берег реки: до двадцати вельмож на конях, за ними шестьдесят членов свиты, также конных, и столько…

При перепросмотре архивов неизбежно натыкаешься на забытое: так нашлось и наше интервью с актрисой, сыгравшей прекрасную училку в «Доживем до понедельника» – фильме, которому более полувека, а он по-прежнему молод без пластики. Этому интервью много лет – той жизни нет в помине: мы будто б пережили…

И не об этом. Беда случилась у меня: сарай сгорел. Не новый. Я ещё службу срочную на флоте проходил, когда отец его соорудил, – давно – горбыль на крыше лишаём уже покрылся. Не от палящего нещадно солнца, не от зароненной искры воспламенился, не от окурка. А от ветхой проводки, многократно пережившей…

Внутри «Плюща» было сыро и темно, дом уже много лет не знал ремонта. Ванная была старомодно покрашена лаймово-зеленой краской, а в трещину в кухонном окне протянуло стебель ползучее растение. Это жилище во всех отношениях оказалось хуже того, где я провела последние десять лет. Но остаться там я не могла,…

Он побрел мимо белых ворот кисловодского парка и очутился в зеленой аллее. Тихо шелестели ивы. «Нет, все-таки они люди. Место живописное… Не знаю, как папа, но мама, бедная, так трудно переносит жару». Сколько ни старался, он не мог вспомнить лица матери. Он вышел на Пятачок и увидел, как сверху…

Но об этом Туся никому не говорила. Тем более Асмик. Та наверняка обрушилась бы на нее со всем пылом своего южного темперамента. И Туся молчала. Делала свое дело, томительно скучала, но не показывала вида. А люди охотно шли к ней, тянулись к распахнутым навстречу глазам, к улыбке, привычно освещавшей…

– У вас все в порядке? – У меня? – удивлённо хлопаю ресницами, с которых капает что-то влажное. – Вы плачете, – говорит девушка. – Плачу? – удивляюсь, провожу пальцем по лицу нащупывая мокрый след. – Плачу, – поднимаю на неё взгляд, улыбаюсь. – Котёнка жалко, – киваю на чашку. – Красивый был, – она…

– Спасибо, что каре не бахнула, – цокает она, подхватывая наманикюренными пальчиками локон моих блондинистых волос. Уже так привыкла за несколько недель, что совсем забыла, как выглядела, когда они были тёмные. – Вовсе не то, о чём ты подумала, – тут же защищаюсья, но в собственных мыслях отчётливо…

– Говорите, потерпевший, а вы, обвиняемая, предстаньте перед судом, как положено горожанке. – Выходить из-за широкой спины Велора не хотелось, но пришлось. – Ваша честь, я бы хотел изменить наказание госпожи Катрисы. – Я испуганно посмотрела на лорда. Может ли повредиться рассудок от потери любимого…

Но сейчас меня совсем не интересуют деньги. Лишь непреодолимое желание хотя бы одним глазком вновь увидеть Одинцова-старшего. – Я согласна, – хватаюсь за руку Матвея и с пылом пожимаю. – Когда состоится вечер? Он самодовольно ухмыляется. – Через четыре дня. Времени мало, а мы должны узнать друг…