Современная проза

И мы с Митькой, - мы уже! - рядом, - а как иначе? - сидим в полупустом зале, и смотрим, как мальчишки умирают на абсолютно бессмысленной войне, в какой-то невразумительной Франции образца 17-го года… - Слышь, а чо это с ним, а? - Газы… тс-с… Это почему ещё я «т-с-с» должен? Интересно же! - Это как…

- Ил, ты здорово выглядишь, правда. Не изменился ничуть... Надолго в Москву? - Пока поживу. Там видно будет... Работы на Урале нет. Ты-то сам как? Собака как твоя? Ну, кроме того, что он тебе щенков дворняжек таскает... собака - лицо хозяина... - Гав? А чо ему будет... - КДВ игнорирует моё последнее…

- Во! Горячие, греть не надо. - Так надо было рюкзак футболками накрыть, солнце ведь какое! Эх ты, тетеря. - Так вот сам бы и накрыл, - огрызается Пашка. - Разлёгся тут, понимаешь, учит ещё, мудрец нашёлся! Нет, чтобы помочь! - Да легко, - я тянусь к чебурекам, задеваю газету, и помидоры красными…

- Давайте, я вам помогу, - спокойно говорю я, присаживаясь рядом на корточки. - Бр-бр-бр… Бу-бу-бу… - Как угодно, - я подпускаю в голос металла. - Собственно, я предложил вам помощь не в качестве извинения. Не обольщайтесь. Мне, знаете ли, извиняться не за что. У меня были причины так с вами разговаривать.…

- До дому потерпишь, подъезжаем ведь уже… Но Митька вдруг притормаживает, останавливается, - я с удивлением отмечаю, что прямо под знаком, - некоторое время сидит молча, - я жду, - потом, глядя прямо перед собой, начинает говорить: - Сижу я сегодня там у себя, с Аристовым прикидываем, как нам от аудита…

С утра играет Панин, дает такой electrocla h старинный, всех этих Cheek On Speed и иже с ними, чтобы мурашки по коже и атмосфера Лондона, днем Sma h и Катрин Весна подпускают гламура, а уже ночью Шушукины, Кубиковы, Зорькины, Санчесы и Хельги хуярят deep techno или tech-hou e, жестко и быстро, посылая…

— А ну вали от седова! Старая потаскуха! Через секунду возле банка не было ни старушки в красном плаще, ни всех остальных пенсионеров. — Начинаем! — скомандовал ангел и влетел в помещение банка, за ним вошел Василий с огнетушителем в руках, а холодильник остался у входа, заслонив собой проход. — Спокойно,…

Тогда к делу подключилась профессура. Роман был признан талантливым, но несвоевременным. Виктор Олегович с огорчением узнал, что Платонов давно умер, успев создать ровно такой же текст и ещё много других, и что, стало быть, Виктор Олегович писателем Платоновым считаться не может. Больной опять уступил,…

Хотя, с другой стороны, она ведь всегда преувеличивает. Теду не улыбалось ввязываться в это дело безоружным, он сознавал, что отчасти его беспокойство объясняется недостатком информации. Встретиться с Робином сейчас, после четырех лет, о которых он ничего не знает, — это все равно что встретиться с…

— Он может убрать самые неприятные — выжигает жидким азотом. Я сам удалил несколько штук в прошлом месяце. Пустяки — пять-десять минут, и готово. Многие врачи сейчас делают это себе сами. Особенно я хотел бы, чтобы он осмотрел одну у тебя на спине — вот, взгляни, внизу, сбоку на правой лопатке. Она отличается…

— А она тоже талантлива? — Гонория? Ты имеешь в виду, как антрополог? У нее очень хорошая репутация в Кембридже. Конечно, я у нее никогда не училась. Знаешь, она постоянно ездит в экспедиции к одному из своих диких племен. Кстати, она помогла мне организовать работу и решить кое-какие личные проблемы.…

И в августе бывает жара. Мы — я и мой сеттер Фрам — брели бесконечным полем. Мы умирали от жажды, и нам опротивела охота. «Вот, — думал я, — умные люди в такой день сидят где-нибудь в прохладе и едят мороженое. А дураки вроде меня охотятся». Судя по виду Фрама, он размышлял о мудрых собаках, отдыхающих…

В таком угаре прошло у нас два года. Почувствовал я себя счастливейшим охотником и возгордился. Как же, у меня необыкновенная, единственная в мире собака. Хожу задрав нос, на других собак поглядываю с прищуром. А известно, счастье без беды не ходит. Только разнежишься, тут она тебя и стукнет по лбу…

Женщины зааплодировали Евгению Юрьевичу, который стал в цепочку первым и, высмотрев в море самый высокий вал, катящий впереди себя седую, клокочущую бороду, махнул утопающему. Тот отчаянно, наверное, из последних сил греб, боясь отстать от вала — тот должен был как можно дальше выбросить его на берег.…

И был счастлив. Возвращаясь от тайменя, Кирьянов встретил рыбаков. В сером тесте сумерек их не было видно, а только смех, топот. Но вот надвинулись, задышали табаком, водкой, замерцали огоньками папирос. Увидев Кирьянова, они заржали. — Что, на свиданье ходил? — гаркнул Макухин. И началось: — Человек…

…Прошел еще час. Каляев переминался на позванивавшей куче. От его топтания то и дело какая-нибудь штука, гремя, скатывалась вниз. Каляев провожал ее взглядом. Наконец закат опустился на верхушку кучи. Собаки нет. Определенно, пес опередил его и ушел на Марьяновские. Или с Цезарем что-то приключилось?…

Я часто просила Бога, чтобы он сделал что-нибудь с Т. Рэем. Он сорок лет ходил в церковь, но становился только хуже. Казалось, это должно было кое о чем сказать Богу. Я отбросила одеяло. В комнате было совершенно тихо, нигде ни единой пчелы. Я поминутно глядела на часы, не понимая, куда же эти пчелы…

Хоть я и не питала иллюзий насчет Энтони, понимая, что мы с ним не пара, все же одному богу ведомо, сколько времени я провела у телефона, выплакивая душу своим подругам. И ведь ненавидела урода так, что швыряла его барахло для подводного плавания через всю спальню. Но никогда в жизни мне не хотелось…

Отец нашел одного из них. Капитана Павловского, который сидел в БМП №201, стоявшей рядом с тем местом, где был убит Роман. Он, пугливо пряча глаза, рассказал о “080”, в котором сидел подонок из учебного полка... Отец ничего не сделал с этим испуганным, дрожащим человеком. И лишь об одном он говорит…

— Ты, Вилли, полный осел. Пустить ко дну несколько потенциальных танковых дивизий Вермахта. На месте Сталина я присвоил бы тебе звание Героя Советского Союза! — У меня приказ — топить все, что движется в вверенном мне квадрате, — невозмутимо ответил капитан первого ранга Вилли Лоренц. — Ты, Отто, сам…