Военная проза

— Налей полстакана Дмитру! — приказал он, отрезав пареньку огромную краюху хлеба. Паренек робко взял стакан. — Может, раньше вы? — предложил он. Верзила потянулся к стакану, но низенький решительно остановил его: — Сказано — Дмитру! Иль не слышал? Здоровяк только…

Впрочем, Клаус охотнее остался бы на Крите. В душе он надеялся, что его вернут обратно на остров. Но эта надежда была слабая. Не случайно альпинистов, особенно тех, кто прежде бывал на Кавказе, отзывают с других фронтов. Очевидно, предстоят горные бои на Кавказе. Группа армий генерал-фельдмаршала Листа…

Борман спостеріг, що ледь помітна усмішка на мить торкнулася куточків, губ Гіммлера — не пихата й самовпевнена, як завжди, а зловтішна й глузлива. Однак це явно не був вияв незгоди. Просто обер-інтриган, безумовно, наготував комусь свою чергову капость. Але «кривавий Генріх» не зронив і звуку, і це ще…

Марина Михайловна, стоя в группе летчиц, ничем не выдает своего присутствия. Только глаза ее — серые, лукавые — весело блестят из-под спущенной на лоб ушанки. — Да вот она, — подталкивает Раскова Женю. — Вот вам Раскова. — Полно вам, товарищ командир! Ну какая я Раскова! — Женя громко смеется. —…

— Жив, — ответил я и доложил, что, судя по первому осмотру, у сержанта множественный перелом ребер и признаки внутреннего кровотечения. — Сугроб спас, смягчил удар, — добавил военфельдшер Мялковский. В этот момент Черных, приоткрыв глаза, прошептал: — Я еще буду прыгать, доктор… Он не спрашивал,…

И вот теперь, военный летчик по профессии, я, естественно, хотел быть на передовых позициях, мечтал принять участие в боях на стороне республиканской Испании и революционного Китая. Недавно два моих товарища по летной школе уехали в Китай, чтобы сражаться против японских захватчиков. Я попросил, чтобы…

— Присаживайтесь, товарищ капитан, — сказал мне, потеснившись, пятый моряк, не принимавший участия в игре. — Скоро пойдем? — опросил я, садясь на койку и с наслаждением вытягивая ноги. Я почти бегом прошагал пять километров от землянки до причала и еще не оправился от разочарования, узнав, что торпедный…

Он никогда больше не сидел на крыльце дома, боялся отдаться своим неопределенным мечтаниям, теперь таким неуместным. Скрытый в тени больших деревьев, он смотрел на освещенную дверь часовенки и все никак не мог примириться с мыслью, что только это теперь и осталось людям. Анджей не мог бы выразить мысли,…

Глава первая, в которой описывается разбой средь бела дня Человек едва брел. Он был гол по пояс и бос. Его ступни были разорваны и источали кровавый след, налитые безумием глаза безнадежно вперились в иссушенную землю. Черные, сбившиеся в клочья волосы покрывали рассеченную сабельным ударом голову.…

— Что ясно-то? — Лады у нас с ней. — А про меня она говорила? — Говорила. Она о многих говорит. Для форсу. Для цены. — Вот что, Коля, хоть ты мне и друг, но есть такое, что и между друзьями не делится. Понял? — Не вовсе. — Я такой, Коля, — с недоброй лаской в голосе сказал Малков. — Поперек…

Снова увидеть Лельку… Не о ней ли хочет рассказать Антон? О ком же еще, как не о ней? Нет, нет, с чего это ты взял, что именно о ней? Нет, нет… Он хочет пить и, наверно, расскажет, как только утолит жажду. Невдалеке прогрохотал взрыв такой сильный и злой, что казалось, лес вздыбится и вывороченные…

Однажды, проезжая по Профсоюзной улице, Алеша увидел обелиск, воздвигнутый в память советским воинам, павшим в боях с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны. Его необычайно изумила каменная фигура советского солдата, поднявшего к небу руку и как бы призывающего людей поклониться…

Насколько «плодотворно» поработал царизм (а затем Керенский) — на пользу народу хоть на этот раз! — показывает беспристрастная статистика. За 1918–1920 годы в Красной Армии было подготовлено на курсах и в школах 40 тысяч командиров, а наряду с этим призвано около 50 тысяч офицеров старой армии [6] …

— Привет, Лида, — сказал я. — Привет, — ответила она и посмотрела на меня, как будто увидела впервые. Она смотрела на меня, а я на нее. Меня поразила ее огромная грудь, а широкие бедра даже немного испугали. Ведь мне предстояло проникнуть между них в глубину. От более взрослых парней…

Бригада была, как большая деревня, в которой вместо домов и посадов поротно построились транспортеры и танки. Любое происшествие или слух передавались от машины к машине, от экипажа к экипажу столь же быстро, как из конца в конец большого села. Еще не пришел в бригаду приказ о присвоении комбригу звания…

- Что тебе, Лоскутов? - нервно спрашивает учительница, уверенная, что услышит очередную глупость. - Ника Алексеевна, это же Ваня Самоверов. Он учится в нашем классе и сидит со мной за одной партой. Неужто вы его не узнали? Учительница растерянно улыбается, зачем-то трогает на затылке пучок волос,…

И это видение исчезло с витком бинта, ее пальцы скользят по лбу, шелестят в волосах. «Миги», как крохотные осколки стекла, пикируют на позиции. Космы вялого дыма, подземный грохот и гул. Солдат-новобранец поднимает к небу потное худое лицо, ищет в слепящем свете разящий укол самолета. И это отпало…

— Ну ясно, у соседей! — с раздражением ответил Герасимов. — И сразу же, как только вы сбежали. Я рассказал, как все происходило. Герасимов вопросительно взглянул на командира полка. — Это точно. Я сам слышал все команды, — подтвердил Василяка. Комдив почесал затылок. — Значит, в этой катавасии…

— Вам плохо? — спросила девушка. — Спасибо. Я неважно переношу взлет. — Хотите кисленькую конфетку? Он не расслышал. Другая фраза, звонко прозвучавшая по-немецки в его памяти, заглушила слова попутчицы. «Ты будешь жрать свое дерьмо в душегубке!» — вот что должен был сказать гестаповец. — Возьмите.…

Фронт, фронт!.. Так близок фронт к Москве. Да мы всего полчаса в воздухе, даже меньше! Лешка Кухарченко, верткий, как ртуть, боксер-перворазрядник, и Володька Щелкунов, долговязый, нескладный парень, заходили от иллюминатора к иллюминатору. Сначала я ничего не мог разглядеть, а потом различил за бортом…