Домой
Шрифт:
– Нет уж! Пусть сидит дома. И дружбу эту надо прекратить.
– Нет! – крикнул Володя.
– Ты слышишь? Ему эта девчонка дороже родителей!
– Мамочка, что ты говоришь? Папа?
Мама махнула рукой и вышла. Володя умоляюще смотрел на отца:
– Папа…
– Извинись и быстро домой.
Володя вышел на лестницу. Лучше бы папа сердился, но не мама…
Арсений Васильевич встретил его неласково. Володя только открыл рот, готовясь выговорить извинения, как лавочник набросился на него:
– Ты
Для измученного Володи эта угроза оказалась последней каплей. Он поднял голову и дерзко сказал, глядя лавочнику в глаза:
– Ну и пожалуйста, не пускайте! Я все равно буду с ней дружить, мы гулять будем, а к вам я не приду! Мы на улице будем гулять!
Он уже забыл, что шел извиняться, мысли путались, и, не понимая, что говорит, Володя продолжал твердить:
– Я все равно буду с ней дружить, все равно, все равно!
Арсений Васильевич, нахмурившись, смотрел на мальчишку. Больше всего хотелось вывести его из квартиры и поплотнее закрыть дверь, и Арсений Васильевич так бы и сделал, но тут из своей комнаты появилась Нина:
– Что такое?
Володя увидел ее и замолчал. Ему пришло в голову, что она и сама больше не захочет с ним дружить, и он, замолчав на полуслове, пошел к дверям. Нина бросилась за ним:
– Да что с тобой?
Володя открыл дверь, но она схватила его за руку:
– Ну успокойся, что ты… Папа, что у вас тут такое?
Арсений Васильевич махнул рукой:
– Я сказал, что если еще такое вытворит, я его на порог не пущу – а он на меня: никого слушать не буду, все равно с Ниной дружу, гулять будем по улице…
– Папа! – укоризненно сказала Нина, – ну, зачем ты так…
– А что я – по голове его должен погладить?
– И погладить! Он вчера меня защищал. Конечно, погладить!
– Ну иди, поглажу, – оторопело согласился Арсений Васильевич.
Нина засмеялась и потащила Володю за руку:
– Иди, иди сюда!
Володя упирался, но Нина была настойчива. Она подтащила Володю к отцу:
– Ну, гладь его!
Арсений Васильевич неохотно опустил руку на темные волосы мальчика. Володя поднял на него глаза, и Арсения Васильевича вдруг стукнуло в сердце – ведь защищал вчера Нинку, отодвигал, сам лез на нож этой пьяной сволочи… совсем маленький, сам напуганный, и защищал, закрывал собой! И он обнял мальчишку, прижал к себе:
– Маленький мой!
Володя недоверчиво смотрел на него. Арсений Васильевич смущенно отодвинул его:
– Все, помирились. Нина, чай ставь.
Володя покачал головой:
– Мне домой надо. Папа запретил куда-то выходить, только к вам отпустил – прощения попросить.
Арсений Васильевич улыбнулся:
– Помирились, все. Ну, беги домой.
Володя кивнул и пошел к дверям, потом обернулся:
– Арсений Васильевич!
– Что?
– Можно
вас на минутку?Тот подошел:
– Что?
Володя покусал губы.
– Я за вас волновался, – сказал он негромко.
Арсений Васильевич кивнул.
– Спасибо, сынок.
Володя вышел. Смирнов вернулся в гостиную, сел за стол.
Чайной больше нет, что будет с магазином – неизвестно, деньги у Николая, надо их забрать обратно, да и с дядей Прокопом обязательно разобраться – найти его, сволочь, да объяснить, как на детей кидаться…
А вчера за него волновался чужой, непонятный, родной мальчишка.
***
Приближалось лето. Арсений Васильевич поехал к сестре:
– Лида, вот как хочешь, а я тебя прошу – брось дела и поживи с Ниной на даче.
Лидия Васильевна растерялась:
– На какой даче, Арсений? А как же в Городищну мы?
– Нет, Лида, послушай. Что-то мне не по себе. Не хочу далеко вас от себя отпускать, будьте тут.
Сестра кивнула:
– Как скажешь, Арсений. Ты дачу снял уже?
– Нет пока. Где снимать будем?
– Я бы вот у Петергофа…
– Понял, у Петергофа.
Дача нашлась через неделю. Нина и обрадовалась, и огорчилась:
– А что же Городищна?
Отец снова объяснил, что беспокоится. Нина согласилась:
– Тогда давай там.
Володины родители сняли ту же самую дачу, где и всегда. Володя, узнав о том, где летом будет Нина, расстроился:
– Ну вот! А почему не в Оллила?
– Не знаю, тетя Лида хотела около Петергофа. А мне все равно.
Володю ее слова задели, но он ничего не сказал.
Учебный год закончился, и дети разъехались по дачам.
Володя проснулся утром от голосов. Он лениво потянулся и прислушался.
– Соня, я отговаривал, но разве они послушают, – говорил отец, – хотя… не очень-то я и отговаривал.
Володя нахмурился. О чем это папа?
Отношения с папой испортились, едва семья переехала на дачу. Началось все невинно – в один прекрасный день мама отправила Володю встретить отца со станции. Володя пошел охотно – перед папиным пригородным поездом шел поезд из Гельсингфорса в Петроград, хотелось его посмотреть.
Оказалось, папин поезд пришел раньше. Володя, думая, что сейчас придет поезд из Гельсингфорса, облокотился на решетку, отделявшую платформу, и ждал, как вдруг кто-то рванул его за шиворот. Володя едва не упал. Обернувшись, он увидел разъяренного отца:
– Что ты тут делаешь, негодяй?
От неожиданности Володя ничего не мог выговорить. На глазах выступили слезы. Отец, не обращая внимания на удивленных прохожих, поволок его за собой.
– Папа, что ты? – крикнул Володя наконец, – что случилось?