Луна 84

Глаза Стоуна бегают по колонии. Будто вычислительная машина, он проверяет систему на внутреннюю логику, на устойчивость.

— Если это рынок в миниатюре, то здесь ведь должна быть валюта? На что ты купишь себе шахматы? За счет чего все это работает?

— Есть валюта. Спейсы. Не знаю, откуда пошло название, но почему бы и нет! Мы ж в чертовом космосе!

— И как их достать?

— Только на шахте. Она источник денег, с помощью которых крутится все это. — Хадир кивает на кучку парней, захвативших желтую зону. Видимо, наклевывается что-то серьезное. — Ты можешь записаться в ряды шахтеров. Каждое утро они отправляются в недра спутника добывать лунный камень. Платят гроши, но платят. Работа адская, и многое решают физическая сила, выносливость, ну и сила воли. — Хадир разочарованно смотрит на худые руки Стоуна и, покачав головой, добавляет: — Нам с тобой там не место, а вот ему — в самый раз. — Он указывает на Бенуа. Тот все еще сидит, сложив ноги по-турецки.

— Тогда давай прикинем. Чисто теоретически. Стабильно работая на шахте, Бенуа будет иметь заработок и закупать всякое барахло через посредников или напрямую у продавцов. Он не будет ни в чем нуждаться, то есть останется независимым. Тем самым он не станет совать палки в колеса ни одному из клубов и не будет активно участвовать в Терках. То есть самодостаточный… шахтер с хорошей репутацией? Это же хорошо?

— Друг, ты меня добиваешь своим анализом.

— Я просто хочу выжить, а чтобы выжить, мне нужно понять про все переменные. Если независимому выживанию поможет стабильная работа на шахте, то я на это готов. Подкачаюсь немного — и пойду зарабатывать мозоли.

— Это тебе так кажется, что готов, — отмахивается Хадир. — Твоим мозгам так кажется, но не телу. Хорошо, допустим, что ты за полгода наберешь физическую форму, но ты все равно не сможешь работать на шахте вечно. Парни через пару месяцев работы там возвращаются с кашлем и выхаркивают свои внутренности. Стоун, условия на шахте убивают в прямом смысле слова.

— Это меняет дело… — отвечает триста третий, побледнев.

— Не только это. Терками управляет тот, кто управляет денежным каналом.

— То есть шахтой.

— Да. Чтобы продавцы закупили товар, нужны деньги, а деньги приносит только шахта. В шахту может идти вроде бы кто угодно, но большую часть мест отжали для себя гладиаторы. Они ходят сами.

— То есть дохнут сами?

— Нет. Они чередуются, чтобы было меньше вреда здоровью.

— Я бы на их месте заставлял ходить других, — пожимает плечами Стоун.

— Или принуждают других ходить, а заработок пополам, — договаривает Хадир.

— И как мне вступить в ряды гладиаторов? — спрашивает неожиданно Стоун, но это, скорее, тоже часть паутины размышлений. Сокамерник смотрит на него удивленно, и Стоун добавляет: — Чисто теоретически. Что я должен делать?

— Драться. — Хадир, помотав головой, берет Стоуна за плечо. Пытается измерить его бицепс и затем продолжает: — Не обижайся, друг, но ты совсем не похож на бойца. Вначале придется показать себя тут, в случайных перепалках. Настучишь парочке заключенных. Тебя приметят, а потом ты попросишься к ним и получишь возможность подраться с кем-нибудь из гладиаторов. И если зарекомендуешь себя, возможно, станешь одним из них. Но повторю еще раз, это не для тебя.

— И не собирался. Не хватало мне драться до полусмерти, чтобы попасть к гладиаторам и понемногу добивать себя в шахте.

— Вот-вот. Теперь ты мыслишь правильно. Тебе еще многое предстоит узнать, а учитывая твой энтузиазм и твой мозг — он у тебя есть, я это вижу, — ты быстро поймешь, как здесь все работает. Так что… — Хадир отвлекается от беседы.

— Пойдешь крутиться?

— Если ты не против.

— С вопросами пока всё, — разводит руками Стоун, улыбнувшись.

Как только Хадир уходит, триста третий снимает доброжелательную маску. На лице снова тревога. Он вытирает об одежду запотевшие ладони. Нельзя забывать, где он находится, и об этом напоминает картина перед глазами: какой-то крепкий парень избивает щуплого ногами. Тот просит перестать, забившись в угол. Стоуну снова не по себе. Он инстинктивно ищет поддержку, оглядывается по сторонам в поисках защиты.

Кто-то, проходя мимо, бьет его плечом, но не столько из желания задеть, а будто пребывая в трансе. Через пару секунд другой делает то же самое, но еще более грубо. Стоун оглядывается, но виновник пропадает в толпе. С тем же успехом его могли чем-то пырнуть, и никто бы не заметил. Ни виновника, ни Стоуна, истекающего кровью под ногами. Он чувствует, как понемногу теряется в пространстве, как учащается дыхание, как пульсируют вены, пальцы на руках будто мгновенно холодеют.

— Эй! — звучит грубый вопрос из-за спины. Стоун, вздрогнув, поворачивается. Перед ним стоит нахмурившийся безбилетник, почесывая бородку. — Ты Шрам?

— А? — растерянно переспрашивает триста третий.

— Ты Шрам или нет?

— Я? Нет. Не я.

— Сука… — бурчит тот разочарованно и, посмотрев за спину Стоуна, добавляет: — Есть что?

— Ничего нет, — отвечает триста третий, инстинктивно поднимая руки, словно его грабят в темном переулке.

— Гребаный бомж, — бурчит тот и уходит дальше. Вероятно, на поиски того самого Шрама.

Стоуну хочется сжаться, обняв колени, и просто ждать, пока все не закончится, но в этот момент он вновь замечает триста второго.

Бенуа — хороший выбор. Хорошая защита.

— Бенуа — или можно Бен?

— Бен пойдет. После Оскара прицепилось — не отмоешься.

Они некоторое время молчат.

— Как ты? — спрашивает Стоун. В ответ Бен пожимает плечами, типа «ну вот как выгляжу, так и есть». — О чем думаешь?

— О Земле. В основном.

— Хочешь домой? Я тоже часто…

— Нет, мне там не место, — перебивает Бен. — Таким, как я, место тут. Или в аду.

На этой мрачной ноте их беседа заканчивается. Бенуа больше ничего не говорит. Да и не ждет никакого продолжения беседы. Стоун понимает, что тот находится в каком-то своем мире. Что происходящее в реальности его не интересует. Похоже, этот парень видел все и настолько устал от жизни, что ждет ее окончания.

Стоун нерешительно отходит. Теперь ему кажется, что сидеть в углу, практически демонстративно не участвуя в процессах, — тоже не лучшая тактика, а возможно и убийственная. Понятно, если как Гарри и еще три десятка других, спрятавшись в камере, — но не на площадке. Тут лучше создавать видимость деятельности, и с этой целью он приближается к группе безбилетников, что-то активно обсуждающих. Он буквально старается повторять действия других — если они оглядываются по сторонам, будто стоят на шухере, пока остальные обчищают магазин электроники, то и он будет делать так же.

— Пять сантиметров — это неплохо.

— А что с зубцами?

— Это сложнее, но если ты готов, я пообщаюсь. С заточками сейчас туго.

Стоун удивленно оборачивается на разговор. Неужели так и бывает в самом начале? Сам того не заметив, начинает прислушиваться к разговорам.

«Это оно и есть? Вот так становятся частью Терок?» Стоун ловит себя на мысли, что час назад горел желанием сохранить нейтралитет, а сейчас уже ходит по серой зоне, протискиваясь между группами безбилетников, и подслушивает разговоры окружающих.