Луна 84

— Выходить на площадку нельзя. Каждое утро определяется группа шахтеров, — объясняет Хадир.

«Желающие пойти работать на шахту — выйти на площадку!» — команда в динамики.

— Максимум тридцать человек.

На площадке собирается несколько десятков заключенных. Большая часть — безбилетники. Видимо, те, о ком говорил Хадир: подкупленные или запуганные клубами. Парочка из других клубов, ну и целых семь гладиаторов. Указывая на них, сосед бурчит:

— Смотри на этих засранцев.

— Гладиаторы контролируют шахту, — вслух напоминает себе Стоун. — Спейсы у них.

— Да. Поэтому Терки у них в кармане, — добавляет Хадир.

Лишних желающих охранники отправляют назад и, собрав бригаду, уходят.

— Шахта находится за границами колонии?

— Нет. Отдельный корпус с выходом.

— Выходом куда? В космос? Типа на поверхность Луны?

— Нет. Это большой туннель. Считай, что вы роете метро. Сразу под землю.

— А есть возможность сбежать через шахту?

— Куда? Будешь делать подкоп в открытый космос? — усмехается Хадир. — За тобой там никто не следит. Один вход — один выход. Отработал норму — и вышел. Не успеешь — останешься под землей, а это очень плохо. Я ведь рассказывал о вредных испарениях. Поэтому копают только до обеда. Всего четыре часа. Плату получаешь наличкой — в зависимости от того, сколько отпахал.

— Спейсы… Как хоть они выглядят?

— На меня не смотри. У меня ни одного. Но вообще, это просто синие бумажки с цифрами, — отмахивается с улыбкой Хадир, затем поясняет: — Но Терки держатся только на них.

— Гладиаторы похожи на банду рэкетиров. По сути, они же только мешают. Из-за них другие желающие не могут идти в шахту.

— Иногда и грабят, — добавляет Гарри.

— Тогда зачем они вообще нужны? Есть же нормальная рыночная пара — торговцы и покупатели, — размышляет вслух Стоун.

— Нет. Гладиаторы — важная часть «Мункейджа». «Лес без хищников вовсе не лес» — так говорит Браун.

— Слишком много хищников могут истребить лес.

— Не могут. Не будут. Уничтожишь другие клубы — Терок не будет, и тогда Браун откроет охоту на хищников. Гладиаторы понимают, что Терки в принципе без них могут существовать, а без продавцов — нет. Поэтому их нельзя задавить. Иногда пытаются, но избегают больших разборок. Продавцы — сила, с которой надо считаться. И раз они не могут ладить, то нужны посредники. Не будет их — не будет дел между клубами.

— А центровые?

— Без центровых от нас будет отрезан Сектор два, — пожимает плечами Хадир и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжает: — Ты опять все переспрашиваешь, Стоун. Я понимаю, ты ищешь изъяны в системе, чтобы придумать легкий способ остаться на плаву. Но, как ни крути, хоть система и сложная, она сбалансирована. Терки работают. Руководство довольно — а значит, мы живы. Что еще надо?

— Но мы же живем в страхе!

— Так и есть. Если бы не Черный день, мы бы дышали свободнее. Это факт, — как-то нервно усмехается Хадир. — Это наш главный двигатель.

Очередное название. «Черный день» — не сулит ничего хорошего. Стоун, опять погружаясь в страх, представляет, что же такого должно происходить в этот день, если его называют черным.

— Черный день. Звучит так, будто в этот день кого-нибудь казнят, — бурчит он.

— К сожалению, ты прав. Одного из нас раз в месяц прилюдно… — Хадир подбирает правильное слово.

Врывается Гарри:

— Умертвляют путем создания отверстия в башке.

— То есть как?!

— То есть ставят на колени перед всеми — и нажимают на курок.

— Выбирают, по словам Брауна, жребием, но вот что интересно: почти каждый раз это безбилетник. «Во имя процветания колонии!» — говорит начальник перед тем, как нажать на курок. Хоть и не прямой, но это все-таки намек. Серая масса «Мункейджу» не нужна.

— А члены клубов?

— Жребий выпадает кому-то из них, если руководство недовольно клубом. Точнее, это намек, что надо бы что-то изменить или перестать буксовать. Ну или еще вариант — если член клуба превысит полномочия, как однажды это сделал Леон. Говорят, замочил кого-то из центровых за то, что болтал девчонкам лишнее.

— Лишнее?

— Да. Не знаю, правда или нет, но парень вроде влюбился и начал позволять себе чуть больше. Поэтому центровые должны быть надежными. В конце того же месяца Браун казнил друга Леона и важного гладиатора. — Хадир выдыхает: — Хочешь жить?

— Да, — с отчаянием отвечает Стоун.

Действительно, шансы не погибнуть теперь ниже одного процента. Слишком много отрицательных переменных. Иногда плохо иметь математический склад ума.

— Тогда тебе дорога на Терки. В Черный день — и в другие дни — теряют никому не нужных заключенных.

— Терки — или тебя потеряют, — бубнит Стоун.

— Да, друг. Терки — или тебя потеряют.

— Определенно Терки.

— Отличный выбор. Хочешь быть немного удачливее там? Тогда тебе нужен билет в какой-нибудь клуб. Хочешь билет в клуб… — выстраивает логическую цепочку Хадир.

— Тогда мне нужна репутация. С хорошей репутацией попасть в клуб легче, а еще лучше, если сам клуб тебя пригласит, — заканчивает мысль Стоун.

— Вот именно. Теперь твоя умная аналитическая голова работает в правильном направлении, Стоун.

— Как заработать репутацию? — спрашивает он дальше, забыв обо всем на свете. Теперь есть только два значения на доске: отрицательное — смерть — и положительное — репутация. Остальное из уравнения выпадает.

— Ну, существует медленный путь — стать чьей-либо шестеркой на неопределенный срок и надеяться, что за это время тебя не хлопнут. Помог там, помог тут, подружился с кем-нибудь. Дружба, правда, бесплатной тоже не бывает. Хочешь дружбу с кем-то — заинтересуй его. Тебе выгода от самой дружбы, ему выгода от тебя. Подружился с кем-то — и через него вышел на других. Нужно создать себе репутацию надежного человека.

— Надежного человека, — повторяет триста третий.

— Есть и быстрый путь. Это грубая мужская сила. Тоже рисково, тоже опасно, но зато быстро.

— То есть я должен драться или что?

— Ты должен заставить других уважать тебя и считаться с тобой. Без кулаков обычно дело не обходится, и самое лучшее в этом способе — то, что тебе не нужно драться в столовой или на Терках. Хоть это тоже рабочий метод. У нас есть для этого специально отведенные время и место.

— Типа ринг?