Луна 84

— Джавайа очень сильный боец, и попал он сюда из-за того, что убил соперника на одном из подпольных турниров по тайской борьбе.

— Муай-тай называется, — поправляет Оскар.

— Похоже, твоему другу не достался противник, — подбадривает Стоун Хадира, указывая на экран. Его имя в пятом ряду — без соперника.

К удивлению Стоуна, турок скорее огорчен:

— Не знаю, стоит ли радоваться… У Райана в последнее время плохо идут дела в клубе. Он говорит, есть вероятность, что его выгонят. Ему срочно нужно заявить о себе. Или хорошей сделкой, или победой в бою. — Он кивает на площадку.

— Насколько он хорош? — неожиданно интересуется Бенуа.

— Сказал, что драться умеет, — Хадир пожимает плечами, — в школе занимался боксом. И он не трус. С кем бы ни поставили, он вышел бы.

— А с кем дерется он? — Стоун указывает на Дикаря.

— Будет драться с Ханцм Роддофом. Написано же, — отвечает Хадир.

Стоун сразу устремляет взгляд на экран и читает вслух:

— Павел Самсуров. Его так зовут? — Где-то в глубине памяти вспыхивают воспоминания, связанные с этим именем. Он повторяет: — Павел Самсуров…

— Неважно, как его зовут. Для всех он Дикарь. Это самый ожидаемый бой. Остальные и рядом не стоят по интересу для толпы.

— Из-за того, что Ханц из гладиаторов?

— Да. Они буквально ненавидят Дикаря. Это для них идеальная возможность поквитаться. Но еще это любопытно потому, что Дикарь, как я понял, уже очень давно не дрался, а когда дрался, был непобедим.

— О нем много разговоров, — влезает Гарри. — Говорят, что он опасный тип. Вот и посмотрим, насколько опасный. Ханц в два раза больше него.

Стоун сравнивает Ханца — высокого, плотного, с выпирающим животом, но впечатляющей грудью и толстой шеей — и Самсурова. Обычного парня, хотя достаточно широкоплечего. То ли он горбится, то ли смотрит всегда себе под ноги.

— Дикарь он там или не Дикарь, но Ханц должен с ним уверенно разобраться. И вообще, наконец этот ублюдок получит по заднице, — подключается Оскар. — Я устал от разговоров о том, какой он крутой. Пусть покажет.

«Пары определились! Начинаем!» — объявляет мистер Ульдерсани.

Зал взрывается. Заключенные выкрикивают имена, подбадривают своих и желают смерти противникам. Некоторые из участников, уверенные в победе, будто впитывают поддержку толпы, другие, наоборот, оскорбляют зрителей в ответ. В пацанский треп вдруг вклиниваются девушки. Они собираются у забора.

— Обычно девушки не смотрят с таким интересом бои, — поясняет Хадир. — Дикарь их любимчик. Без понятия, чем он это заслужил.

Стоун поднимает глаза на экран. И в этот момент замечает, как видеокамера пролетает перед четвертым этажом, снимая и его с друзьями.

Трансляция ведется умело, как на футбольном стадионе: ближние планы чередуются с дальними, зрители — с бойцами, парни — с девушками. Зрители в предвкушении, ведь они вовлечены в процесс по-настоящему. Там, внизу, собираются драться их друзья и враги, да и многие из орущих, вероятно, сами когда-то выходили на бой в надежде заработать щепотку репутации. Система, которая еще вчера казалась очень сложной и запутанной, теперь обретает форму. Стоун подкрепляет фактами весь курс обучения у Хадира: связь между репутацией, клубами, прибылью, драками, Терками и в конечном итоге — выживанием в «Мункейдже».

Несмотря на понимание, которое понемногу приходит, он все равно продолжает задаваться главным вопросом: как в этом всем, в тех, кто дерется внизу, в этой сумасшедшей ревущей толпе ему найти себя? Сколько времени он должен пробыть в «Мункейдже», пропитываясь его атмосферой, чтобы однажды обернуться одним из зрителей, обещающих перерезать горло тому, кто победит их друга?

Нет. Ему в этой системе пока места нет. Бои — это последнее, что его интересует, но, учитывая, что на весах казнь, Ящер и садист Браун, нужно что-то делать. Нужно понять, куда двигаться. Центровым — связующим между двумя секторами — ему не стать. Все вакансии закрыты, да и общение с девушками баллов репутации не прибавит. Обычный посредник — самый логичный выбор.

Ну а пока — громилы, дикари, кулаки и кровь. Время боев.

Принц и его приз

Мистер Ульдерсани, прочистив горло, начинает:

— Дорогие зрители, сегодня вы получите настоящий подарок, потому что в списке участников боев есть имя заключенного, которое никого из вас не оставит равнодушным. Он вернулся! Впрочем, знаете… в некотором смысле я умею предсказывать будущее. — Он поднимает над головой листочки бумаги. — Смотрю на этот список и вижу настоящее зрелище. Вижу боль, кровь, вижу неожиданные победы и разочаровывающие поражения. Вижу все и поэтому не сомневаюсь, что вы переплюнете прошлый раз. Крови тогда было пролито немало. Спасибо мистеру Смайли. Где он, кстати? Где этот воин?

— Он еще в медпункте! — кричит кто-то из толпы, и все смеются.

— Понимаю. Побоище было знатное!

— Мистер Ульдерсани, — звучит нетерпеливо голос начальника Брауна, которого скрывает огромный экран. — Мы в предвкушении.

— Простите, сэр. Итак, я приглашаю первую пару!

Участники боя выходят на квадратный «ринг», территория которого окрашивается черным будто по щелчку пальцев.

— Готовы?

Джай, кивнув распорядителю, выходит в центр и кланяется противнику. Тот никак не отвечает на этот жест. Следует команда начать, и Стоун еще раз убеждается, что насилие точно не для него.

Следя за действом, он невольно задается вопросом: а как бы он вел себя в драке с таким парнем, как Джай? Чем бы ответил настоящему мастеру боевых искусств? Тот буквально обстреливает противника ударами ног. Отбивает бедра — и уже после нескольких попаданий соперник начинает прихрамывать. Чем бы ни был стиль муай-тай, это штука грозная и очень опасная. Джай молод, но он определенно провел большую часть жизни в спортзале. Как еще объяснить его собранность?

Драки без правил, которые происходят на улицах Чикаго довольно часто, — это всегда мешанина: всеми конечностями по всем конечностям противника — а то, что вытворяет этот таец, — настоящее искусство. Четкие и акцентированные удары. На каждый выпад, на каждый шаг Джай отвечает жестким толчком ноги в живот соперника, будто указывая тому место, очерчивая зону своих владений, и после каждого удара атакующий, тяжело выдохнув, пятится назад. Сосед Оскара точно знает, что делает сам, и, что удивительнее, знает, что пытается предпринять противник, — и это не оставляет последнему шансов на успех в бою. В действиях Джая видна тактика, в то время как другой парень просто пытается победить любой ценой.

Догадки Стоуна подтверждаются, когда переоценивший свои силы заключенный падает, хватаясь за голень. Джай не спешит добивать и вопрошающе смотрит то на распорядителя, то на него. Сделав несколько шагов к лежащему, он останавливается, так как поверженный машет рукой, сигнализируя, что сдается. Бой завершается холодным поклоном от мастера единоборств — проигравшему.

— Победитель — наш любимец Джавайа! — объявляет распорядитель боев.

Зрители аплодируют. Стоун завидует Джаю из-за поддержки, которую тот получает. Он явно пользуется уважением у заключенных «Мункейджа», и именно такую реакцию триста третий хотел бы вызывать у окружающих, а не пожелания побыстрее сдохнуть. Всего-то надо — стать смертоносным на ринге.