Луна 84

Тревога опять нарастает. Гладиаторы далеко. Начальству он сейчас не интересен. Ящер появится только ночью. Все бы хорошо, но… Стоун заносит новую угрозу в свой список: Павел Самсуров — зверь, псих, дикарь, кто угодно. Их разделяет потолок, но от этого не легче. Самсуров — ужас, который можно обсуждать за его спиной или всем вместе, а столкнувшись с ним лицом к лицу, как верзила Ханц… можно только сбежать, исчезнуть с его пути. А еще он враг Брауна, враг колонии, который пока почему-то жив.

— Стоун, — говорит Хадир, так же лежа лицом к стенке.

— Да.

— Спи, друг. Просто напоминаю. Ящер.

— Да. Помню.

Надо использовать тихий час правильно. Сон. Теперь Стоун знает, как он ценен.

Триста третий опять замечает на стене свой хлебный шарик — первая неделя. Все только начинается.

***

— Как успехи? — интересуется Стоун у Оскара.

Они, как обычно, сидят за крайним столом. На обед — пюре розоватого оттенка без какого-либо запаха. Терпимое на вкус, но странным образом высушивающее горло после каждой ложки. Рядом стакан воды. Стоун с трудом удерживается, чтобы не выпить ее одним махом.

В ответ на вопрос Оскар выдает покровительственную улыбку.

«Напыщенный придурок», — думает Стоун. Его одолевает зависть, но он не может ее перебороть. Хадир потратил несколько месяцев и только-только включается в процессы, иные неделями пытаются завести с кем-то знакомство, а триста первый сразу принялся за работу. И по нему видно: делать дела — это его кредо. Стоун не может представить, чтобы такой парень, как Оскар, просто лежал на койке, жалея себя. Нет. Он попал куда надо и быстро найдет себе место в этой системе. Или умрет, пока будет искать.

— Да так, — скромничает Оскар, едва заметно пожимая плечами, но подергивающиеся уголки губ выдают его гордость собой.

— Как так?

— А тебе-то что? — поглядывает искоса триста первый, усмехаясь. — Начинаешь прикидывать?

— Думаю вступить в клуб какой-нибудь, — шепчет Стоун.

Их слышит Бенуа, сидящий напротив. Стоун бросает на него взгляд. Столько слов триста второго о терпении — и все без толку. Должна же быть хоть какая-то реакция? Но ее нет.

Узнав о намерениях друга, Оскар вспыхивает. Он воровато осматривается и затем, придвинув стул, осторожно спрашивает:

— К продавцам хочешь?

— Нет, посредником заделаться думаю.

— Ну и правильно. К продавцам пробиться тяжело, но я справлюсь. А у тебя голова варит, и риски лишние не нужны.

— Вот-вот, и я о том же.

— Тем более, чтобы быть продавцом, нужен талант. У меня он есть: я толкал краденые украшения в Бильбао и знаю, о чем говорю, — многозначительно произносит Оскар. Если выбросить из головы, что он болтун, ему можно поверить. Во всяком случае, крутиться он умеет и природной наглости у него хоть отбавляй. — К посредникам тебе будет легче попасть. А мне нужно зарабатывать гребаную репутацию. Много, много репутации, — вздыхает он.

— Насчет репутации. Я вчера немного лажанул во время Часа свободы. Из-за меня ты выглядел…

— Да ничего, — перебивает Оскар, махнув рукой, — замяли. Впрягаться за слабых корешей — тоже плюс к моей репутации. Может, пойдет слушок, что я милосердный парень. Не обижайся.

— Нет-нет. Все нормально.

Стоун размышляет о перспективах восхождения Оскара на трон клуба. Триста первый достаточно дерзок и уважение заслужить может быстро. Надо держаться рядом. Один из продавцов, проходя рядом со столом новичков, подмигивает Оскару. Хороший знак — он на правильном пути.

— Видишь? Секут. Я парень перспективный. У меня есть… слово забыл…

— Потенциал… — бормочет Бен.

— Вот именно! И амбиции. Скоро все наладится, но сейчас надо пахать и входить в систему.

— И какой план? — шепчет Стоун.

— Банан — вот мой план, — отвечает тихо Оскар, усмехаясь.

— Не понял.

— В первый раз за последние полгода у продавцов должны оказаться настоящие бананы. Всего пять штук. Не химия, не пробирочное дерьмо, а экологически чистые: вкус, запах, цвет.

— Бананы? — переспрашивает Стоун.

— Да тихо ты. Что? Звучит глупо? Но скажи это тем, кто второй год здесь торчит. Горло перегрызут за настоящий фрукт.

— Их и на Земле трудно было найти… Какая-то болезнь подкосила.

— Не знаю, кого там что подкосило, но прямо сейчас на всех парах с Земли сюда несутся гребаные бананы. На них уже началась охота. Про это знают человек десять.

— А при чем здесь ты?

— Один из бананов попадет ко мне. Я убедил продавца из окружения Мэлфота, что продам этот долбаный деликатес за цену получше, чем два из оставшихся пяти бананов. Такое соревнование. Цена должна быть не ниже цены четвертого и пятого фрукта.

— Банан — ягода.

— Плевать, хоть овощ.

— То есть ты будешь соревноваться с кучей продавцов и, если провернешь сделку, получишь билет? За продажу банана?

Стоун в недоумении. Всего за один день пять букв, из которых складывается одно простое слово — билет, — приобрели огромную ценность. В некоторой степени это билет в жизнь.

— Нет-нет. Рановато. Я не просил у них ничего. Я сказал, что сделаю, и все. На кону моя репутация. Не справлюсь — значит, я трепло и дорога в продавцы для меня закрыта. Трепло — это нижняя точка в пищевой цепи. Думаю, они сами мне предложат, если посчитают нужным. Ну, чего уж там, я на это рассчитываю. На Земле я бы попросил что-то взамен, но тут я играю вдолгую. Они знают, что мне нужен билет, и я это знаю. Они должны оценить, что я его не прошу. Билет надо заработать. Поэтому никаких обязательств. И им легче, и мне плюс к репутации. Ну… я так думаю, — разводит руками Оскар. — Рано или поздно я получу эту штуку. И эти напыщенные придурки это понимают. — Он кивает в сторону стола, за которым сидят продавцы.

Стоун еле успевает за ходом его мыслей. Триста первый и правда торгаш до мозга костей.

Опять гул в зале. Все оглядываются. Павел, как всегда, хватает то, что осталось. Он не кривится, когда видит содержимое тарелки, в отличие от большинства. Дикарь потратил силы, и ему нужна пища, а что конкретно он ест, не имеет значения, лишь бы челюсти могли это прожевать, а желудок — переварить. По крайней мере, так это выглядит со стороны.

Новички возвращаются к своим тарелкам.

— И так всегда, — произносит Оскар, заталкивая в рот очередную ложку высокотехнологичной жижи.

— Он разговаривает? Ну, то есть я слышал, что он говорит, но ведет ли он с кем-нибудь дела? Или просто общается о чем-нибудь?

— Типа болтает о погоде? — усмехается Оскар. — Молчит вроде. Правда, оставаться один на один с ним никто не будет. Так что это не проверить. А если набросится, ублюдок? И вилкой в глаз? А если у него припрятано что-нибудь острое в заднице?

Прием пищи за их столом останавливается. Несколько безбилетников провожают взглядами кого-то за спиной Стоуна. Этот кто-то аккуратно обходит его и выбирает себе место напротив, рядом с Бенуа. Стол быстро пустеет. Стоун боится посмотреть на подсевшего к ним. Вставая, Оскар хмурится и кивает на свободный стол. Триста третий, взяв свою тарелку, поспешно поднимается из-за стола.