ЛЮБЛЮ

арестован и приговорён к трём годам лишения свободы. Вместо трёх

отсидел только год и был отпущен по амнистии.

– 261 –

Вернулся в наколках, весёлый. Максим за те три дня, которые

он провёл на свободе, видел его дважды. Видел сам момент возвра-

щения. Вавила нёс под мышкой ламповый приёмник, закутанный в

скатерть, возможно, тоже где-то по дороге украденный, и то, как он с

братом и его женой шёл в местный кинотеатр. Вскоре после этого

Максим узнал, что Вавила снова под судом – обвинялся в ограблении

школы, украл глобус, занавески из учительской и тринадцать рублей

денег. Получил за это пять лет, там, в тюрьме, и остался. Одни гово-

рили – повесился, другие – застрелен при побеге. Могло быть и так

и эдак. Был Вавила человеком неуравновешенным, спокойно ему не

жилось. Вольдемар отличался от брата кротким нравом и тихим го-

лосом, а так же тем, что никогда никуда не лез. Пил и мирно жил с

женой в своём уютном московском дворе.

– Ну, и как оно, винцо выпитое? – Спросил у Вольдемара Мак-

сим, которого всё увиденное неприятно удивило.

– Наивкуснейшее, – ответил тот. – А что? Воскресный день, на-

род гуляет.

– И много Назар выпил?

– Нет. Он, чуть-чуть. И я немного, – оправдывался Вольде-

мар, масленно улыбаясь. – Мы и тебе оставляли сто грамм, но ви-

дим, не идёшь.

– Я не пью, – огрызнулся Максим.

– А я пью, – раздался голос Назара, выбравшегося из будки.

Неровным шагом он подошёл к Вольдемару, сунул ему что-

то в руку, после чего прошептал пожелания. Тот, осторожно взгля-

нув на то, что ему сунули и, не говоря ни слова, засеменил прочь

от голубятни.

– А я пью, – повторил Назар, глядя на Максима мутными крас-

ными глазами. – Пью и хочу напиться.

– Зачем? – Спросил Максим, впервые видя друга в таком со-

стоянии и находясь от этого в недоумении.

– Затем, чтобы Вольдемару морду разбить, – ответил Назар, ста-

раясь улыбаться.

Сплюнув через зуб себе на брючину, стирая слюну, он, после

короткой паузы, стал задавать вопросы.

– Дурной я, Макс? Дурной?

– 262 –

– Дурной, – ответил Максим и стал прохаживаться по асфальти-

рованной площадке перед будкой, разглядывая при этом голубей, ре-

шив, что пока Назар не протрезвеет, разговаривать с ним бесполезно.

Через двадцать минут появился Вольдемар. Он шёл быстрым

шагом, оглядываясь и озираясь по сторонам, как шпион, за которым

гонятся. И хотя в руках ничего не нёс, было заметно, что не пустой,

что возвращается отягощённый драгоценным грузом. Не говоря ни

слова, он прошмыгнул в будку и через несколько мгновений вышел

оттуда с озарёнными глазами человека, имеющего возможность в лю-

бой момент, когда только сам того пожелает, прикоснуться душой к

счастью.

– Всё «хоккей»! – Доложил он и высыпал в руку Назара горстку

мелочи.

– Что это? – Грубо спросил Назар, памятуя о том, что обещал

Максиму набить Вольдемару морду.

– Что-что. Взял две, – мягко и по-матерински нежно ответил

Вольдемар.

Склонившись, по-лакейски, над самым ухом, он зашептал:

– Взял, чтобы сто раз не бегать. Думаешь, просто? Очередь ки-

лометровая, стоит в три ряда. Кругом милиция, да ко мне ещё при-

стал по дороге один клиент. Говорит: «землячок, отдай одну». Еле

отвязался.

Прослушав весь этот вздор, имевший цель растопить лёд души,

Назар размяк и понял, что бить Вольдемара ему не за что.

– Неси сюда, – сказал он шептавшему в ухо. – Здесь разопьём.

– Зачем? – Взмолился Вольдемар. – Увидят, настучат. Скажут на

голубятне пьянки, безобразие. Пойдём в будку, там спокойнее. Пра-

вильно, Максим?

Максим стоял молча, не обращая внимания ни на Назара, ни на

Вольдемара. Демонстративно разглядывал голубей и Вольдемару на

его вопрос не ответил.

Поддерживаемый собутыльником, Назар вошёл в будку. Загре-

мели пустые бутылки, из открытой двери выскочил согнанный с гнез-

да голубь.

Через две минуты в дверях голубятни показался человек в кеп-

ке. Он потирал руки, посасывал от удовольствия свой язык и беспре-

– 263 –

рывно хихикал. Это был Вольдемар, обновленный стаканом вина,

любящий в данную минуту всё и вся. Блестевшие глаза его лучились,

как у пророка, и не беда, что не было в них светлой силы, пророкам

лишь присущей, была в них любовь, пусть искусственно вызванная,

многими не замеченная и многого не творящая, но зато такая понят-

ная и милая, что у Максима, видевшего Вольдемара в этот момент,

вся агрессивность исчезла, и на лице появилась улыбка. Вольдемар

из врага и вредителя превратился в безобидного тихого человека, на

которого и злиться-то грех.

– Поздравляю вас с принятием, – сказал Максим с большой до-

лей иронии.

– Спасибо, – не замечая иронии, ласково поблагодарил

Вольдемар.

– А, где же ваш подручный?

– Кто? Подручный? А, подручный. Сменил меня, сейчас будет, –

ответил Вольдемар, с любовью разглядывая солнце, которое светило

ему по-особому.

И, действительно, скоро появился Назар. Вышел, качаясь, держа

в руке налитый до краёв стакан. Он брезгливо морщился, глядя на ви-

но, и совсем не походил на своего обновлённого собутыльника. Не

послушав кинувшегося к нему Вольдемара, кричащего: «не пойдёт,

передохни», стал пить, но, не осилив и половины, выпустил из рук

стакан, который упал и разбился, и тут же всё выпитое и не выпитое