ЛЮБЛЮ

Возвращаясь домой, Степан наблюдал за дачниками, купающи-

мися в пруду. С ними плавала собака.

Мальчишка-хозяин собаки, давал ей команду «ко мне», а сам

нырял и долго находился под водой, заставляя тем самым косматого

друга беспокойно вращать головой и скулить от растерянности.

Собака крутилась во все стороны, искала хозяина, а его всё

не было. Но вот, наконец, он выныривал. И что делал? Смеялся над

её беспокойством и топил бедную, самым настоящим образом. Со-

бака, вырываясь, лаяла, ругала его по-своему, чем ещё более мучи-

теля тешила.

Долго мальчишка измывался, пока пёс не решился на месть.

Выбрался на берег, взял в зубы хозяйские штаны, рубашку и, отбежав

метров пятнадцать, бросил их там лежать. Вернувшись, схватил в зу-

бы одну из хозяйских сандалет и отнёс её к рубашке со штанами.

Выскочивший к этому времени из воды хозяин, насилу отнял

последнюю сандалету. И то, из-за неё пришлось побороться. Соба-

ка схватила её зубами и тянула на себя, но, в конце концов, усту-

пила хозяину.

Надев обувку на мокрую ногу, мальчишка побежал к одежде, но

собака его опередила, схватила рубашку со штанами в зубы и отнесла

их на очередные пятнадцать метров. Чтобы и мысли у хозяина не бы-

ло возвращаться на пруд, купаться и измываться над ней. Она несла

вещи в сторону поля, отданного под дачи.

Осилив первую дистанцию и надев на мокрую ногу вторую сан-

далету, выкрикивая вместе со смехом угрозы собаке, хозяин побежал

дальше. Пёс смилостивился, решил более не мучить, одежду на оче-

– 280 –

редные пятнадцать метров не относить. Но и мальчишка, в свою оче-

редь, одевшись, на пруд, где оставались друзья, не вернулся. Пошёл к

дачам.

– Какая умная собака, – сказал вслух Степан.

Он наблюдал за тем, как один из оставшихся на пруду мальчи-

ков, длинной тонкой палкой, бил по водной глади пруда. Делал это

бездумно. Приятно было смотреть на разлетающиеся в разные сторо-

ны брызги. Степану захотелось самому взять палку и ударить ею по

воде. Это было первым, сильным его желанием, после долгой апатии

и затянувшегося безразличия ко всему. Он вспомнил, что в раннем

детстве это было одним из многих его развлечений.

«А сколько их, безвозвратно вместе с детством потеряно».

Прогуливаясь по деревне, Степан остановился у дома с заколо-

ченными окнами, вокруг которого стеной росла крапива. Жил здесь

когда-то старый забавник дед Макар. Он пил одеколон, когда же пор-

тил воздух, то получалось, что вовсе и не портил, а скорее, наоборот,

озонировал. Учил деревенских детей матерным словам в обмен на ку-

риные яйца. Рассказывал много диковинного.

Жил дед Макар в доме, крытом почерневшей от времени соло-

мой. Тогда все дома в деревне были крыты или соломой, или щепой.

Степан вспомнил, как шёл в детстве дождь. Отец крышу ещё не ме-

нял, она была худая, и с потолка в нескольких местах капала вода. Где

капала, а где и тоненькой струйкой текла. Везде, в таких местах, стоя-

ли вёдра, бидоны, банки и даже стаканы с чашками. В одну посудину

капало редко, в другую часто, где-то струйка с потолка текла непре-

рывно, где-то прерываясь с определённой периодичностью.

Капли, падающие в чашки, издавали один звук, а капли, падаю-

щие в стаканы, – совершенно другой, и фоном всему этому разнозву-

чию служил сам дождь, идущий за окнами.

Степан привык и полюбил слушать эту симфонию. И когда отец

сделал новую крышу, и музыка дождя кончилась, ему стало грустно.

Казалось, всё это было только вчера, но вот уже и шифер, что лёг на

место прохудившейся дранки, почернел, покрылся оранжевыми цвет-

ками плесени, и сам нуждался в замене.

По дороге домой Степан хотел зайти в магазин, но ему этого

сделать не дали. Помешала огромная очередь, выстроившаяся у входа.

– 281 –

Люди стояли с бидонами, с банками, стояли за молоком, которое вот-

вот должны были подвезти с фермы. Степана это очень удивило.

«Как это так? – Думал Он. – В деревне очередь в магазин, за

молоком».

В последний его приезд и у матери, да и в каждом доме была

своя корова, а теперь молоко возят с фермы и никто коров не держит.

«Что ж это такое? Как же можно жить в деревне без парного

молока?».

Он вспомнил, как в детстве, в первый свой приезд, после года

прожитого в городе, только парным молоком и питался. Ничего не ел,

не пил, ждал, когда придёт корова. Стоял с кружкой в дверях сарая,

смотрел, как мама корову доит и ждал парного молочка.

«Они все с ума посходили», – заключил он, отходя от магазина.

Тут же вспомнился рассказ отца, как тот в молодости, чтобы по-

ближе познакомиться с мамой, ходил к ней за молоком. Каждый день

покупал по три литра, не пил, а выливал.

«Теперь, наверно, за это в аду сковородки лижет», – не без го-

речи подумал Степан, который в отличие от отца, говорившего: «жи-

вот у меня от него слабнет», молоко очень любил.

По иронии судьбы, Филипп Тарасович, уехав из деревни, посту-

пил в Пищевой институт на мясомолочный факультет, а умер, нахо-

дясь в должности директора молокозавода.

Степан вспомнил, что перед смертью отец впал в детство, бес-

причинно смеялся над всем и очень полюбил детские мультфильмы.

Хохотал до слёз над самыми фальшивыми кукольными персонажами.

Говорил, что сестра Галины Андреевны - его последняя любовь, что

любовниц у него не было, но после смерти звонили женщины, спра-