Марионеточник

– Вы всегда обещаете не вырастать, а сами вырастаете, – сказал мальчик и обиженно засопел.

Захотелось погладить его по взъерошенным, спутанным волосам, но Вероника не стала. Вместо этого она сказала:

– А у меня для вас подарки!

Каким-то непостижимым образом она знала, что нужно этим несчастным детям. Знала ещё до того, как три дня назад заехала в магазин игрушек.

У девочки никогда не было своего плюшевого медвежонка, мягкого, ласкового и забавного. А мальчик никогда раньше не видел машин, но понимал, как нужно играть с металлическим «Геликом» и как включаются его фары. Дети оставались детьми даже в своём нынешнем нечеловеческом состоянии.

– Это нам?.. – недоверчиво спросила девочка, прижимая медведя к груди и целуя его в макушку.

– Мы можем забрать это себе?.. – спросил мальчик, с восхищением наблюдая, как крутятся колеса игрушечного «Гелика».

– Да, это вам. Это подарки.

Всё-таки Вероника погладила их по головам. В спутанных волосах девочки застрял засохший цветок андромеды.

– А что ты хочешь взамен? – спросила марёвка, баюкая своего медведя.

– Ничего, – ответила Вероника.

– Так не бывает, – покачала головой девочка. – Подарки не дарят просто так.

– Бывает, – сказала Вероника твёрдо.

На самом деле у неё был план. На самом деле она хотела обменять игрушки на свои потерянные воспоминания, но не смогла. Подарки должны быть подарками, а не платой. Ничего, она как-нибудь сама!

– И мы можем забрать их себе насовсем? – Девочка отступила от неё на шаг, словно боялась, что Вероника может передумать.

– Конечно!

Мальчик рассмеялся звонко и радостно. От его смеха туман завибрировал и просыпался на землю лёгким дождём, а девочка просто исчезла, растворилась в этом туманно-дождевом облаке. Вероника вздохнула. Кто она такая, чтобы учить марёвок этикету?

Но девочка не ушла, девочка вернулась. В одной руке она сжимала своего медведя, а второй что-то протягивала Веронике.

– Это тебе, – сказала она. – Подарок за просто так. Можешь нам его не возвращать.

На раскрытую Вероникину ладонь она положила костяной гребень. Навершие гребня украшала вцепившаяся в него когтями и раскинувшая крылья сова. Работа была филигранная! Сова казалась живой и готовой вот-вот взлететь в небо. Вероника затаила дыхание от восторга.

– Спасибо, – сказала она шёпотом, а потом спросила: – Это же её подарок?

Девочка посмотрела на неё задумчивым, совсем не детским взглядом, а потом покачала головой.

– Нет, Ника, это его подарок.

Спросить кто такой «он», Вероника так и не успела. Девочка взяла мальчика за руку и потянула за собой в сгущающийся туман. Какое-то время из тумана ещё доносился их смех, а потом всё затихло.

Вероника осмотрелась. Она знала, как обойти болотные ловушки. Знала, в какой стороне находится Змеиная заводь. Но ответ на свой вопрос она так и не получила. Она так и не узнала, кто и почему не позволил ей обрести всю свою силу. И она всё ещё не понимала, как найти Стефанию и Аграфену.

– Да, похоже, не вышло припасть к истокам, – пробормотала она, пряча костяной гребень в карман куртки. – Зато подарочком разжилась!

Она улыбнулась и уверенным шагом двинулась в обратный путь.

То ли на болоте она потеряла счёт времени, то ли общение с марёвками как-то изменило его ход, но к дому у Змеиной заводи Вероника вышла уже на закате. И сразу же попала сначала в крепкие дружеские объятья, а потом под град дружеских упрёков. Ругались на неё всё, даже Арес, который ещё пару часов назад взгляд на неё поднять боялся. Видать, освоился птенчик. Но ругались на неё до того мило и беззлобно, что злиться у Вероники не получалось. Да и с чего бы ей злиться?

– Ты знаешь, что мы уже собирались идти тебя искать? – сказал Стэф мрачно.

Вид у него при этом был грозный, но кого могут напугать его сведённые брови?!

– Я пришла, как и обещала, к ужину, – сказала Вероника и повертела головой: – Кстати, ужин готов?

Парни растерянно переглянулись. Похоже, душевные тревоги заставили их на время забыть о голоде. Вероника вздохнула. После особенно тяжёлой работы ей всегда хотелось крепкого кофе и нормальной еды. Её прогулку на болото нельзя было назвать особенно тяжёлой, но силы почему-то закончились.

– Сейчас организуем! – сказал Гальяно, пятясь к дому. – Начинаем, как обычно, с кофею?

– Ты мой спаситель! – Вероника послала ему воздушный поцелуй.

– Я могу нажарить на гриле сосисок. – Арес застенчиво улыбнулся. – Мясо у нас закончилось. – Улыбка сползла с его небритого, измученного лица. – Но сосиски ещё есть. Кажется…

– Мясо тоже есть, – успокоила его Вероника. – Я привезла с собой.

Когда собираешься присоединиться к такой матёрой компании, первым делом нужно думать о хлебе насущном. Вероника давным-давно усвоила: мужиков, даже самых геройских, нужно как следует кормить.

Стэф проводил задумчивым взглядом Гальяно и Ареса, а потом спросил:

– Ты что-нибудь узнала?

Она покачала головой.

– Но надежда есть?

– Надежда есть всегда, – ответила Вероника, запрокинув лицо к небу и пристально всматриваясь в стремительно приближающуюся белую точку.

Глава 25

Из развлечений на острове, который на самом деле рыба, были только задушевные разговоры. Аграфена со Стешей сидели на завалинке перед болотным домиком. Зверёныш, которого Аграфена за чешуйчатую шкуру мысленно называла звероящером, лежал у ног хозяйки.

– Какой он? – спросила Стеша, когда в разговоре наступила недолгая пауза.

– Кто?

– Стёпа… Стэф… Какой он?

– Он классный! – сказала Аграфена, не покривив душой. – Классный – это…

– Я понимаю, классный – это очень хороший.

– Да. Он очень классный и очень хороший.

– А как он выглядит? – На бледных щеках Стеши загорелся румянец.

– Ну… – Аграфена задумалась. – Он большой. В смысле, очень высокий. Метра два, не меньше. Волосы у него такие… длинные.

– Длинные? – удивилась Стеша.

– До плеч.

– Он священник?

– Почему священник? А, поняла! Не, он не священник. Он олигарх. Олигарх – это очень богатый человек.

– Очень богатый человек? – Стеша нахмурилась. – Духовно богатый?

– Духовно тоже, но в данном случае финансово. Этот факт, конечно, никак не вяжется с теорией всеобщего равенства и братства, но сейчас всё по-другому.

– У вас есть богатые и бедные? – В голосе Стеши слышалось разочарование.

– Ага, можно сказать, снова вернулись к капитализму, – пояснила Аграфена, а потом добавила: – Похоже, мне придётся рассказать тебе про развал СССР, Перестройку, приватизацию и прочее…