Марионеточник

– Прикольно?.. – Стеша слабо усмехнулась. – Я всё никак не привыкну к тому, как ты разговариваешь.

– Прикольно – это типа круто! Ты понимаешь, что такое круто, Стефания?!

– Я догадываюсь. – Улыбка Стеши стала чуть шире.

– Кстати, имя Стефания нынче весьма актуально. Актуально – это значит…

– Я догадываюсь. – Стеша кивнула. – А как насчёт имени Аграфена? Оно не было… актуально даже в мои времена.

Аграфена пожала плечами.

– В наши тоже. Это папенька мой учудил. Но мы отвлеклись! Слушай дальше лекцию про будущее, которое уже наступило! В этом будущем ты нужна своим потомкам, мне, Аресу и Стэфу. Стэфу ты нужна больше, чем кому бы то ни было.

– Он меня даже никогда не видел. – На бледных щеках Стеши вдруг вспыхнул румянец. И темнота, обступившая их уже со всех сторон, вдруг замерцала сотнями зелёных огоньков.

– Это же огни святого Эльма! – сказала Аграфена с восхищением.

– Бабушка называла их болотными огнями. Если верить легендам: это души людей, погибших на болоте!

– …Это неправда! – послышался за их спинами детский голосок.

Стеша и Аграфена синхронно оглянулись. Позади них, взявшись за руки, стояли мальчик и девочка. Те самые, из далёкого детства Аграфены.

– Привет, Феня! – сказала девочка, а мальчик смущённо улыбнулся. – Как ты выросла! Теперь с тобой будет неинтересно играть.

– Очень жаль, – вежливо ответила ей Аграфена.

Крошка-марёвка окинула её внимательным взглядом, словно взвешивала на невидимых весах.

– Но и кушать тебя нам не хочется.

– Какое облегчение, – выдохнула Аграфена. – Не надо нас есть. Мы же можем просто поговорить?

– Можем. – Девочка улыбнулась. На мгновение между её зубками мелькнул кончик чёрного языка. Или Аграфене это только померещилось? – Давайте поговорим!

Мальчик кивнул, а потом сказал:

– Их сначала чуть не съела росянка, а потом угарники. А потом они застряли в воде, но выбрались.

– Кого чуть не съела росянка? – Голос Аграфены охрип от волнения.

– А потом угарники? – Подалась вперёд Стеша.

– Тех двоих. – Девочка поморщилась. – Которые не пускали нас в домик. Не в этот домик! – Она кивнула в сторону болотного дома. – А в другой, на той стороне. Они не пускали нас, а угарники не хотели отпускать их.

– Угарники тупые, – сказал мальчик мрачно.

– Не ругайся, – одёрнула его девочка. – Они не виноваты, что Марь их не любит.

– А она не любит? – спросила вдруг Стеша.

– Может, и любит, но не так сильно, как нас. – Девочка перекинула через плечо тонкую косичку. – И совсем не так сильно, как вас. Их даже Тринадцатый не любит. Хотя… – Она махнула чумазой ладошкой. – Тринадцатый вообще никого не любит. Наверное, угарники поэтому такие злые.

– А что стало с теми двумя? – спросила Аграфена.

– Они ушли, – ответил мальчик. – На самом деле они не такие уж и плохие, они оставили нам подарочек. Прямо в домике.

– Какой подарочек? – Аграфена едва удержалась, чтобы не шагнуть к мальчику и не тряхнуть его за плечо.

Мальчик вытащил что-то из кармана штанов и сказал:

– Говорящую коробочку!

– Это не коробочка, это рация! – поправила его девочка. – Какой ты ещё всё-таки маленький!

В руке у мальчика и в самом деле была рация! Аграфена даже понимала, откуда она взялась! Её принесли те двое, Арес и… другой, имя которого она, кажется, опять забыла. Только что ведь помнила это имя, называла, и…

– Можно мне? – Она протянула руку, мысленно прикидывая, как лучше поступить, если детишки заартачатся.

– На! – Мальчик отдал ей рацию. – Она всё равно поломанная.

– Она не поломанная, – снова одёрнула его девочка, – она просто больше не хочет работать.

– Что это? – спросила Стеша, заглядывая Аграфене через плечо.

– Это рация! Думаю, её оставил Арес и тот другой… – Она вопросительно посмотрела на Стешу.

– Стефан… Стэф?

– Точно! Хорошо, что хоть ты это помнишь! Как же эта хрень работает?..

– Это не хрень, это рация, – поправила её девочка, а потом добавила: – С ней была ещё какая-то бумажка. Только мы не умеем читать.

Какая-то бумажка оказалась инструкцией к рации, вполне подробной и не особо заумной. Пока Аграфена изучала инструкцию, Стеша развлекала детишек тем, что плела им венки из розовых болотных колокольчиков. Если бы не тяга к медицине, то ей была бы прямая дорога в педагоги. Вон как легко она нашла общий язык с марёвками.

Разобравшись с инструкцией, Аграфена взяла рацию и запоздало испугалась, что в этом странном месте подобные вещи могут не работать. Её аж в холодный пот кинуло от такой мысли. Но Аграфена была не из тех, кто впадает в панику раньше времени. Она сделала глубокий вдох и включила рацию в режим приёма.

Ничего не произошло. Из динамика слышался лишь треск радиопомех. Но радиопомехи – это хорошо! Если есть помехи, значит, есть связь! Во всяком случае Аграфене хотелось так думать.

– Ничего? – спросила Стеша севшим голосом.

Аграфена не без удовольствия подумала, что для человека, решившего сгинуть в небытии, она очень уж озабочена отсутствием связи.

– Не факт! – Аграфена подмигнула крошке-марёвке, та хихикнула в ответ. – Сейчас попробуем отправить на ту сторону голосовуху.

– Что? – удивлённо переспросила Стеша, но смотрела с надеждой.

– Голосовое сообщение. Ну, радиопередатчики же в твоё время существовали?

Стеша улыбнулась, ответила:

– Существовали.

– Тогда смысл тебе понятен! Ну, приступим?

И они приступили! Сначала сквозь треск помех попыталась пробиться Аграфена. Несла она, надо признать, невообразимую чушь. В самый важный момент все правильные слова выветрились у неё из головы, и получилось то, что получилось. А потом неожиданно даже для самой себя к рации потянулась Стеша.

– Стёпа? Стёпочка? Ты там? – спросила она шёпотом и, не дождавшись ответа, добавила: – С нами всё хорошо. Береги себя!

Стеша снова отдала рацию Аграфене. И Аграфена, как могла, обрисовала ситуацию. Рассказала бы и больше, если бы не крошка-марёвка.

– Он злится! Отключайся!

Девочка метнулась к Аграфене, выхватила рацию у неё из рук.

– Кто? – спросила Аграфена потрясённо.

– Тринадцатый. Он понял, что вы разговариваете с живыми, и разозлился.

– Мы тоже живые… – пробормотала Аграфена растерянно. – Нечего тут…